Я не стал ждать. Опустил руку вниз, залез под резинку её трусиков. Она была не просто мокрая — там было всё липкое, горячее, текучее. Я провёл пальцами по её складкам. Она вздрогнула.
— И что мне с этим делать? — спросил я.
— Не знаю. Может, языком?
Она сказала это тихо, но с такой интонацией, что у меня внутри всё перевернулось. Я посмотрел на неё. Она смотрела мне в глаза, не отводя взгляд.
— Ты хочешь, чтобы я тебя полизал?
— Да. А я пока... ещё почитаю, что они пишут.
Я усмехнулся.
— Серьёзно?
— Да. Мне так нравится. Когда ты внизу, а они у меня в голове.
Это было что-то новое. Раньше она стеснялась просить. А тут — напрямую. И от этого у меня самого встал так, что в глазах потемнело.
Я сполз вниз, укрылся с головой одеялом, раздвинул ей ноги. Она уже помогла — приподняла бёдра, стянула трусики. Я припал к её лобку. Горячая, солёная, влажная. Я начал лизать. Медленно. Сначала по внутренней стороне бедра, потом выше, к складкам. Она всхлипнула и, я слышал, застучала пальцами по экрану.
Я лизал её, а она переписывалась.
Иногда она замирала, задерживала дыхание, потом снова печатала. Я слышал, как она тихо стонет, как всхлипывает, как её бёдра подрагивают. Один раз она сжала мою голову ногами и не отпускала.
— Что они пишут? — спросил я, отрываясь на секунду.
— Мирослав... он спрашивает, что я делаю.
— И что ты отвечаешь?
— Что лежу.
Я снова накрыл её ртом. Теперь уже злее. Языком обвёл клитор, втянул его, засосал. Она дёрнулась, простонала. Я чувствовал, как она течёт. Вкус у неё был солёный, немного терпкий. Я пил её.
— Лёш... они пишут, что хотели бы оказаться рядом...
— А ты?
— Я бы... — она сглотнула, — я бы не отказалась.
Я оторвался.
— Скажи это ещё раз.
— Я бы не отказалась. Если бы они оказались здесь.
— Оба?
— Да. Оба.
Я снова припал к ней. На этот раз грубее. Трахал её языком, вводил внутрь, лизал всё подряд. Она уже не печатала. Телефон отлетел в сторону. Она стонала в голос, сжимала простыню, выгибалась. Потом замерла, напряглась, и я почувствовал, как её складки запульсировали у меня на языке.
— Блять... — выдохнула она.
Я вылез из-под одеяла. Она лежала, раскинувшись, с раздвинутыми ногами, и тяжело дышала.
— Ну как? — спросил я.
— Охуенно, — прошептала она. — Я думала, у меня сердце остановится.
— Понравилось переписываться, пока я тебя лизал?
— Очень. Я представляла, что это не ты. А кто-то из них.
— Кто?
— Мирослав. Он так пишет... как будто хочет меня всю.
Я вытер губы. Она смотрела на меня из-под полуопущенных ресниц.
— Лёш, а что бы ты сделал, если бы они сейчас вошли?
— Не знаю. Наверное, пригласил бы присоединиться.
— А если бы они начали меня трогать?
— Трогать — это ещё не трахать.
Она облизала губы.
— А если бы трахать?
Я прилёг рядом, посмотрел на неё.
— Тогда бы я смотрел.
Она прикрыла глаза. Её грудь вздымалась. Я видел, как отвердели соски. Она всё ещё была возбуждена. Даже после оргазма.
Лежала на животе, ноутбук перед ней. Я сидел рядом, пил кофе. Она листала страницы, и я видел, как меняется её лицо.
— Лёш, смотри, сколько сообщений.
— И что пишут?
Она развернула экран ко мне. Я прочитал несколько:
«Такая сучка обязана стоять раком». «Я бы её на весь день, без перерыва». «Пусть её по кругу пустят, она явно просит». «Сиськи — огонь, а глаза, наверное, как у шлюхи».
Дочери отвечают за отцов 1