— Лёш, не смотри так, — тихо сказала она, не поворачиваясь.
— Как?
— Как будто уже раздеваешь меня.
— А я и раздеваю. Мысленно.
Она улыбнулась в зеркало.
— Подожди. Сначала я сама.
— Что «сама»?
— Сама разденусь. И сама оденусь. А ты будешь смотреть.
Я откинулся в кресле. Член уже ныл. Но я понимал: сейчас не время. Сейчас будет шоу. И это шоу — для меня.
Света закончила с макияжем, встала, скинула полотенце.
Голая.
Я видел её тысячу раз, но каждый раз — как в первый. Грудь тяжёлая, полная, с крупными тёмными сосками. Они уже набухли, хотя я к ней даже не прикасался. Она была возбуждена. Это чувствовалось по тому, как она двигалась: медленно, плавно, с лёгкой ленцой. Живот мягкий, бёдра широкие, между ног — аккуратная полоска волос, которая уже намокла.
Она подошла к шкафу, но не стала сразу доставать платье. Вместо этого вытащила небольшую коробку. Я не сразу понял, что там. А когда понял — чуть не застонал.
— Это что? — спросил я.
— А ты не помнишь? — она обернулась. — Я же брала с собой.
— Покажи.
Она открыла коробку. Внутри лежало чёрное кружевное бельё: бюстгальтер с открытыми чашечками, которые не столько скрывали, сколько приподнимали грудь, и трусики — узкие, полупрозрачные, с разрезом между ног. А под ними — чулки с подвязками.
— Ты серьёзно? — выдохнул я.
— Да. Я хочу сегодня быть красивой. По-настоящему.
— Свет, они же с ума сойдут.
— Пусть. Я хочу этого.
Она надела трусики. Медленно, как будто давала мне рассмотреть. Потом бюстгальтер. Он сидел на ней так, что грудь казалась ещё больше, ещё тяжелее. Соски остались открытыми — чёрное кружево их не прикрывало, а только обрамляло.
Потом она села на кровать, взяла чулки. Я смотрел, как она натягивает их на ноги. Медленно, аккуратно, разглаживая ладонями. Затем — подвязки. Она застегнула их на бёдрах, поправила резинки, встала.
— Ну как?
Я не мог говорить. Она стояла передо мной: в чёрных чулках, в кружеве, с голой грудью и горящими глазами. Это было так эротично, что у меня закружилась голова.
— Просто... — я выдохнул, — просто охуенно.
— Думаешь, им понравится?
— Они забудут, как их зовут.
Она улыбнулась.
— Этого я и добиваюсь.
Потом подошла к шкафу, достала белое платье. Лёгкое, полупрозрачное. Надела его. Ткань легла по телу, облепила всё, что под ней было. Чёрное бельё проступало сквозь неё, чулки блестели на ногах. Света надела босоножки на каблуке, прошлась по комнате.
— Ну? — она остановилась, уперев руку в бедро.
— Если бы я не был твоим мужем, я бы уже умолял.
— А если бы я была не твоей?
Я встал, подошёл, прижал её к стене.
— Тогда бы я трахнул тебя прямо здесь.
Она облизала губы.
— А сейчас?
— Сейчас я отведу тебя вниз. И посмотрю, как они будут тебя хотеть.
Она поцеловала меня. Жадно. Потом отстранилась.
— Пошли.
В кафе мы пришли первыми.
Света села так, чтобы её было видно. Спину выпрямила, грудь чуть вперёд. Платье при каждом движении просвечивало. Я видел, как мужчины за соседними столиками отрываются от еды.
Они пришли через несколько минут. Оба — приодевшиеся, с цветами. Мирослав принёс одну розу. Никита — маленький букет.
— Это тебе, — сказал он.
— Мне? — Света сделала удивлённое лицо.
— Ты сегодня была королевой.
Они сели. Заказали вино. Разговор пошёл лёгкий, но напряжение было. Я чувствовал, как между ними и Светой натягивается невидимая нить.
— Ты выглядишь сногсшибательно, — сказал Мирослав.
— Спасибо.
— Я серьёзно. Если бы ты была моей, я бы тебя сегодня не отпустил.
БЛУДЛИВЫЕ ЖЕНЫ