— Ты только не убивай их своим видом. Они же играть не смогут.
— Пусть стараются.
Она отбила мяч, потянулась, и её грудь почти полностью вывалилась из купальника. Света заметила, но не поправила. Только улыбнулась и посмотрела на меня.
— Всё нормально?
— Более чем, — ответил я.
— Тогда продолжаем.
Играли, наверное, минут сорок.
Света раскраснелась, вспотела. По её коже стекали капли. Между грудей блестело. Трусики стали мокрыми, облепили её так, что было видно всё. Она не стеснялась. Даже наоборот — прогибалась, наклонялась, давала себя рассмотреть.
В перерыве к ней подошёл один из парней:
— Вы играете хорошо, есть опыт?
— Нет, а что?
— Просто у вас... — он замялся, — подача хорошая.
— Спасибо. Я старалась.
Он не знал, куда смотреть. Света это заметила и улыбнулась. Потом повернулась ко мне:
— Лёш, пить хочу.
— Сейчас принесу. — А все не нужно Леш
— Не надо. Мне вон тот парень уже предложил.
И правда, он уже стоял с бутылкой воды. Света взяла, сделала глоток, вернула. Он смотрел на её губы. Потом на грудь. Она не отводила глаз.
— Вот так и живём, — тихо сказал Никита, подойдя ко мне.
— Что?
— Твоя жена за один день сводит с ума всех, кто рядом.
— Я знаю.
— И тебе норм?
— А что такого? Она красивая.
— Красивая — не то слово. После игры мы собрались уходить.
Света накинула парео, но так, что всё равно было видно — под ним ничего, кроме мокрого купальника. Мы попрощались с остальными. Один из мужиков даже попросил у неё номер. Она рассмеялась, покачала головой:
— У меня уже есть, кому писать.
— Жаль, — вздохнул он.
— Не расстраивайся. Просто не твой день.
И мы пошли.
Я шёл чуть позади. Света — между ними. Мирослав что-то шептал ей на ухо. Никита держал её за руку. Она смеялась, иногда откидывала голову, подставляла лицо солнцу. Со стороны мы выглядели как странная компания: двое мужиков, которые откровенно клеятся к одной женщине, и её муж, который просто идёт рядом. — Вечером что будете делать? — спросил Мирослав.
— Пака не знаю, а есть предложения ?, — улыбнулась она.
— Может опять в кафе ? — спросил Никита.
— Можно, ответила Света.
Они переглянулись.
— В том же кафе?
— Да. Часиков в восемь.
— Хорошо.
Они ушли. Света повернулась ко мне. Глаза горели.
— Лёш, ты видел?
— Что?
— Как они на меня смотрели. Как трогали. Этот Мирослав, когда мазал кремом... у него руки дрожали.
— Не у него одного.
Она подошла, прижалась.
— А у тебя?
— И у меня.
— Но ты же не против?
— Нет. Я за.
— Я знаю. Поэтому и позволяю себе.
Она поцеловала меня. Потом отстранилась. В номере Света скинула парео, потянулась.
— Так, я в душ. Потом отдыхать.
— А потом... — она закусила губу, — я хочу подготовиться.
— К чему?
— К вечеру. К тому, что будет.
— И что будет?
— Не знаю. Но я хочу быть красивой.
Света стояла под душем долго.
Я слышал, как шумит вода. Потом она вышла — распаренная, в полотенце, с влажными волосами. Села перед зеркалом.
— Лёш, а какое платье?
— Белое.
— Оно же всё показывает.
— Вот именно.
Она улыбнулась. Потом серьёзно:
— А если они... полезут?
— Пусть лезут. Ты сама этого хочешь.
— А если я не смогу их остановить?
— А кто просит останавливать?
Она посмотрела на меня в зеркало. В её глазах было что-то новое. Не страх. Не сомнение. А спокойная, зрелая решимость.
— Тогда я оденусь так, чтобы они ещё в кафе забыли, зачем туда пришли.
— Давай.
Она красилась медленно.
Подводила глаза, наносила тушь. Потом помада — ярко-красная, сочная. Я смотрел, как она это делает, и понимал: она готовится
Милая Наташка