Он встал, взял крем, сел у её ступней. Начал с икр. Медленно, очень внимательно. Его ладони были твёрже, чем у Мирослава. Он массировал её, поднимаясь выше. Колени. Бёдра. Света лежала с закрытыми глазами. Я видел, как её пальцы на ногах поджимаются.
— Вы меня разбаловали, — прошептала она.
— Это только начало, — ответил Никита.
Они оба трогали её. Один — сверху, другой — снизу. И она тонула в этом. Я сидел и смотрел. В паху у меня было так тяжело, что я боялся пошевелиться.
Мирослав наклонился и прошептал ей что-то на ухо. Она улыбнулась. Потом повернула голову, посмотрела на меня.
— Лёш, ты как?
— Я в порядке, — ответил я.
— Точно?
— Лучше, чем когда-либо.
Она облизнула губы.
— Тогда пусть продолжают.
После того как Мирослав намазал Свету кремом, а Никита массировал ей ноги, мы ещё какое-то время просто валялись на пляже. Света была разморённая, сонная, но в то же время я видел, что внутри неё всё вибрирует. Она лежала на спине, прикрыв глаза, и лениво улыбалась, а они оба смотрели на неё, не отрываясь.
— Может, окунёмся? — предложил Мирослав.
— Не хочу, — отозвалась Света. — Мне лень.
— А я смотрю, ты вообще не ленивая, — усмехнулся Никита. — Просто умеешь себя подать.
— Это плохо?
— Наоборот.
Мирослав встал, потянулся, поиграл мышцами. Потом посмотрел на площадку, где уже играли несколько человек.
— А может, в волейбол? Смотри, там как раз сетка натянута.
Света приоткрыла один глаз.
— В волейбол? Я не умею.
— Да брось. Там никто не умеет. Зато весело.
— У меня грудь вывалится.
— Это же плюс, — серьёзно сказал Мирослав.
Она засмеялась, бросила в него полотенцем.
— Ты неисправим.
— Свет, ну правда. Пойдём. Разомнёмся.
Тут и Никита оживился:
— А я бы посмотрел.
— Ты играть не будешь? — удивилась Света.
— Буду. Но в основном — смотреть.
— Ясно, — она хмыкнула. — Два наблюдателя.
— А муж? — Мирослав повернулся ко мне. — Ты как?
Я приподнялся на локтях.
— Я сыграю. Может быть.
— О, вот это настрой, — засмеялся Никита.
Света наконец села, поправила купальник. Верха у неё, по сути, не было — просто два белых треугольничка, которые едва прикрывали соски. Я видел, как они натянулись, когда она поднялась. Грудь качнулась, и Мирослав шумно выдохнул.
— Ну что, идём? — спросила она.
— Идём.
На площадке уже были люди. Молодые ребята, две девушки, пара мужиков постарше. Мы подошли, попросились в игру. Нас, конечно, приняли — Свету, по-моему, вообще не собирались отпускать.
— Давайте так: вы двое к нам, вы двое к ним, — предложил один из игроков, показывая на Никиту и Мирослава.
— А я? — спросила Света.
— А вы будете подержкой матча, — сказал он.
— Ого. А можно и мяч попинать?
— Можно всё, что угодно.
Она рассмеялась. Я видел, как мужики смотрят на неё. И как ей это нравится.
Встали по местам. Я — справа. Никита — слева. Света — ближе к сетке. Мирослав — сзади. Игра началась.
Первые минуты она стеснялась.
Принимала мяч неуклюже, отбивала не так, но смеялась. Потом разошлась. Стала прыгать, тянуться, кричать. И тут началось.
Её грудь при каждом прыжке подпрыгивала так, что треугольнички едва держались. Соски то и дело показывались. Попа в белых трусиках ходила туда-сюда. Мужики по ту сторону сетки забыли, зачем вообще пришли. Один просто стоял с открытым ртом. Второй пропустил подачу, потому что смотрел не на мяч, а на Свету.
эксперемент