стаканом сладкой и крепкой хуйни в руке. Смотрела, как Алина смеётся над его словами, рука долго лежит у него на руке. Смотрела, как Ева танцует — её жопа двигается в идеальном гипнотическом ритме, притягивая все мужские взгляды. Кристина пришла с парнем — высоким тихим мужиком, который смотрел на Антона нейтрально. Поцеловала Антона в обе щеки, губы в миллиметре от кожи, и у Насти перехватило горло.
Энергия Антона была маниакальной. Он пил водку прямо из горла, передавал Никите, тот хлопал его по спине: «Сделаем это, брат». Вова в углу пытался объяснить какой-то бит девчонке, которая вежливо делала вид, что понимает. Сурен уже орал, обнимая незнакомую тёлку, и кричал тост про красивых девушек.
Ханна нашла Настю, улыбнулась по-доброму:
— У вас так уютно! — перекричала музыку.
Настя попыталась улыбнуться в ответ. Глаза постоянно искали Антона. Он был магнитом, а все металлические предметы в комнате тянулись к нему.
Он поймал её взгляд. Тёмные глаза, уже подёрнутые первым опьянением, впились в неё через всю комнату. Ухмыльнулся — широко, хищно, блеснули белые зубы. Поднял бутылку в молчаливом тосте. За мою хорошую умную девочку. И тут же отвернулся к Алине, наклонился ближе, чтобы расслышать её сквозь шум.
Холодное понимание с дороги окончательно превратилось в тяжёлый камень в животе.
— Он в ударе, — сказал Никита, появившись рядом. Кудрявые светлые волосы мокрые от пота. Долил ей в стакан дешёвого шампанского. — По-братски. За девушку именинника.
— В каком ударе? — почти неслышно спросила Настя.
— В победном, — подмигнул и посмеялся Никита и растворился в толпе.
Через час музыка стала громче, воздух горячее. Антон снял куртку. Футболка вылезла из джинсов, прилипла к телу от пота. Играл в игру на выпивку с Суреном, Евой и ещё кучей народа. Смех резкий, командный. Каждый раз, когда проигрывал — пил. А проигрывал он часто.
Настя увидела, как пришла Даша. Она та самая неформальная альтушка на вид, вся в черном, на глазах линзы черные, юбка и чулки.. Выглядела старше и острее, чем на фото. Окинула комнату взглядом, нашла Антона и медленно, вызывающе улыбнулась. Антон увидел её. Смех на секунду пропал с лица, сменился чем-то тёмным и голодным. Потом широко махнул рукой, приглашая.
И вот тогда всё начало меняться. Тщательный контроль, который он держал всю неделю, стал растворяться в водке, жаре и море чужих глаз. Прикосновения стали менее расчётливыми, более жадными. Взгляд, когда падал на Настю, уже не был планом — это было прямое требование.
Он вывалился, бутылка в руке, и пошёл прямо к ней. Пахло крепким алкоголем и потом. Красивые азиатские черты немного расплылись от выпитого.
— Моя девушка! — громко объявил он, тяжело закинул руку ей на шею. Прижал к себе, ладонь сразу легла на попу и сильно сжала. — Видишь всё это?
Она напряглась.
— Вижу.
— Все здесь ради меня, — пробормотал он пьяно, уверенность превратилась в пьяную грандиозность.
— Каждый. А ты... — развернул её лицо к себе, крепко держа за челюсть.
— Ты до сих пор чувствуешь меня внутри, Настя? А я чувствую.
Отпустил челюсть, рука спустилась на талию, прижал её бёдра к своим. Даже пьяный, она почувствовала твёрдый стояк через джинсы. Публичное заявление. Лицо Насти горело.
— Позже, — пообещал он, слова густые. — Тут. Я так тебя выебу... Заставлю кричать. — Уткнулся лицом ей в шею, мокрый поцелуй открытым ртом — больше метка, чем ласка. — Моя хорошая киса.
Потом оттолкнулся от неё, слегка качнулся. Глаза прошлись по комнате и остановились на Даше, которая смотрела на него с понимающей, насмешливой улыбкой с дивана. Что-то в пьяной голове
Баня