Первым вышел Антон. Футболки на нём не было, джинсы расстёгнуты. Грудь блестела от пота. Чёрные глаза мутные, удовлетворённые, пьяная ярость сменилась самодовольной дымкой. Он провёл рукой по волосам, обвёл взглядом гостиную и нашёл её.
Следом вышла Даша. Платье надето криво, молния застёгнута только наполовину. Волосы растрёпаны. Шла с лёгкой, довольной хромотой — живое доказательство того, что только что произошло. На Настю даже не взглянула. Сразу прошла на кухню, схватила бутылку воды и жадно пила, работая горлом.
Антон направился к дивану. Толпа перед ним расступалась. Он тяжело плюхнулся рядом с Настей, кожа дивана вздохнула. От него несло сексом, водкой и резкими духами Даши. Тяжёлой рукой обнял её за плечи и притянул к себе жёсткое тело.
— Ты в порядке? — спросил хриплым голосом. Горячее дыхание обожгло висок.
Она не ответила. Не могла. Челюсть свело.
Он неправильно понял молчание. Сжал плечо сильнее, пальцы впились в кость.
— Не начинай, — тихо прошептал ей на ухо. Собственничество вернулось, но уже ленивое, послеоргазменное. — Это ничего не значит. Просто поговорили.
Даша на кухне услышала. Допила воду и улыбнулась — медленно, ядовито. Возражать не стала. Правда была в поту на его коже и в довольной ломоте между её ног. Сегодня она что-то выиграла, и все это знали.
Ханна наконец пошевелилась. Села с другой стороны от Насти, аккуратно забрала у неё уже холодный стакан.
— Пойдём на воздух, — шепнула она. Но Настя не двинулась. Она была придавлена тяжёлой рукой Антона, запахом его предательства, в самом центре спектакля, который наконец полностью показал ей её роль.
Рука Антона всё ещё тяжело лежала на плечах Насти, когда его блуждающий, удовлетворённый взгляд остановился на Алине через всю комнату. На той самой, которая хотела его. Которой он отказал. Она смотрела на него с тем же непроницаемым лицом. По телу Антона прошла новая волна — сырая, нетерпеливая, пробившая сексуальную дымку.
Он резко встал, потянув Настю за собой, потом отпустил.
— Вы двое, — голос прозвучал низко и властно, перекрыв музыку. Он указал пальцем сначала на Настю, потом на Алину. — В ванную. Сейчас.
Настя замерла. Холодный океан внутри превратился в лёд. Глаза Алины расширились — на секунду мелькнуло потрясение, потом лицо снова стало спокойным, почти жадным. Она встала без единого слова.
— Антон, — начала Ханна предупреждающе.
Он не обратил внимания.
Схватил Настю за запястье (хватка была такой сильной, что наверняка останутся синяки) и второй рукой поймал Алину за локоть. Повёл их сквозь расступающуюся толпу — мимо приподнятых бровей Сурена, голодного взгляда Вовы и торжествующей ухмылки Даши. Толкнул дверь в ванную и впихнул обеих внутрь.
Маленькая комната была влажной, пахло дешёвым дезодорантом и старым дымом. Он закрыл дверь на замок. Щелчок прозвучал окончательно. Прислонился спиной к двери, перекрыв единственный выход. Чёрные глаза переводил с одной на другую. Джинсы до сих пор расстёгнуты.
— На колени, — сказал он Алине. Это был не вопрос.
Алина помедлила всего секунду. Потом опустилась на грязную плитку, колени упёрлись в основание унитаза. Подняла на него взгляд — лицо бледное, но решительное.
Антон достал член из джинсов. Тот был ещё полутвёрдый, толстый, покрасневший и блестел остатками Даши. Ткнул им в лицо Алине.
— Вылижи всё чисто, — приказал он ровным голосом.
У Алины перехватило дыхание. Она наклонилась, закрыла глаза. Розовый язык осторожно высунулся. Медленно провела им по тяжёлым яйцам под стволом. Вкус был чужим, солёным, другой женщины. Провела ещё раз, уже увереннее, взяла по очереди каждое яйцо в рот и мягко пососала.
Антон смотрел на неё, челюсть напряжена. Протянул руку, запустил пальцы в волосы Насти
Бес Индульгенции