и она коротко выдыхала. Я массировал ей ноги, стоя на коленях под её рабочим столом, в её офисе, при её помощнике, и не понимал, как я здесь оказался и почему не встаю.
Пока я был занят массажем, она рассказывала ему дело, нюансы, юридические нормы и что-то подобное. Было видно что для Стаса это шанс, поскольку ему повезло быть единственным в офисе, и Марине ничего не оставалось как привлечь его. Более опытные коллеги были вне офиса.
— Достаточно, — сказала она наконец. — Обувай.
Я надел ей туфли на низком каблуке, застегнул ремешки. Потом собрал высокие, встал — колени хрустнули — и понёс их к шкафу. Когда я выпрямился и обернулся, я поймал взгляд Стаса. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами. В его лице было столько всего сразу — удивление, неловкость, любопытство, — что я поспешно отвернулся и поставил туфли на полку.
— Так, — сказала Марина, будто ничего не произошло. — Документов много. Прокуратура прислала целую коробку. Надо сделать копии. Вы вдвоём займётесь.
— Хорошо, — сказал Стас и встал.
— Саша, иди с ним. Он покажет, где принтер.
Мы вышли из кабинета. Стас шёл впереди, я — за ним, и каблуки мои стучали по полу офиса, и я слышал этот стук и ненавидел его. Мы не разговаривали. Он провёл меня в дальнюю часть офиса, где стояли два принтера и стол с коробкой бумаг.
— Вот, — сказал он. — Тут всё. Я начну с этого конца, вы с того. И если что - говорите. Я помогу отнести коробку к принтеру, она тяжелая. — Дополнил он так, будто это джентльменский поступок.
— Хорошо.
Он отвёл глаза и вернулся к своему принтеру. Я — к своему. Мы делали копии молча. Гудели машины, шуршали листы, и это было единственное, что звучало в офисе. Я не хотел говорить. Мне было стыдно — так стыдно, что я не мог поднять голову. Он, судя по всему, тоже стеснялся: пару раз я ловил его взгляд, и он сразу отворачивался.
Принтеры стояли в разных концах зала, и это спасало нас обоих. Я складывал листы в стопки, скреплял, подписывал маркером. Бумаги были скучные и страшные одновременно — фамилии, даты, суммы, показания. Иногда я узнавал слова: «бюджетное место», «приёмная комиссия», «взнос». Моё место тоже было где-то здесь, между этих листов, и я не знал, в каком именно.
Время пролетело незаметно. Когда я поднял голову, за окнами было уже совсем темно, а ноги у меня гудели так, что я едва стоял. Я посмотрел на часы на стене — девять вечера.
Стас закончил свою часть раньше. Я видел, как он собрал стопки, отнёс их в кабинет, и через минуту вышел — уже с курткой в руке.
— Марина Андреевна, — сказал он, заглядывая в дверь. — Я всё. Можно домой?
— Иди, — донеслось из кабинета. — Спасибо, Стас. С завтра будешь на этом проекте главным, отчитываться мне напрямую.
— Хорошо! До свидания.
Он прошёл мимо меня к выходу. У двери обернулся — коротко, на секунду, — и я успел увидеть его лицо. Он попрощался. Потом дверь закрылась, и в офисе стало совсем тихо.
Я доклеил последний лист. Сложил копии в папку, отнёс к её кабинету и постучал.
— Входи.
Марина сидела за столом, но уже не работала. Ноутбук был закрыт, бумаги сложены, и она смотрела в окно на город.
— Я закончил, — сказал я. — Всё скопировал.
— Хорошо. — Она повернулась. — Принеси мне уличные туфли.
Я принёс. Она отъехала от стола вместе с креслом, так что мне не пришлось
Как я стал сучкой