махровый халат, который небрежно завязала на поясе. Кожа её сияла, щеки горели румянцем, а волосы, влажные после душа, рассыпались по плечам. Она выглядела так, будто только что сбросила с себя весь груз мира.
– Черт, как же хорошо, когда всё получилось, – выдохнула она, опираясь на дверной косяк.
– Ты даже не представляешь, какой он... мощный.
Я поставил миску перед Рексом, который с жадностью принялся за еду.
– Слушай, – сказал я, повернувшись к матери.
– А если мы запишем серию? Чтобы это была не просто случайная сцена, а, скажем, развитие отношений между вами? Чтобы люди видели, как вы привыкаете друг к другу.
Мама подошла ко мне, положила руку мне на плечо. Её пальцы были теплыми, а взгляд — задумчивым.
– Ты хочешь создать сериал? – А почему бы и нет?
– я пожал плечами.
– Смотри, у нас есть всё. Животное, которое влюбленно в хозяйку, и хозяйка, которая, кажется, разбудила в себе какую-то новую, дикую сторону. Ещё неделя — и мы соберем на целый гараж таких великов. Мама задумчиво прикусила губу, и я заметил, что её взгляд стал серьезным.
– Это опасно, сынок. Если кто-то узнает, что мы... ну, что я и Рекс...
– Кому узнавать? – перебил я.
– Мы же продаем видео анонимно частным покупателям.
Она усмехнулась, и в её глазах снова вспыхнуло пламя.
– Ты прав. Но тогда нам нужно больше.
Я замер.
– Больше? В смысле... еще одну собаку?
– Нет, – она покачала головой, подходя вплотную ко мне.
– Я имею в виду, что нам нужно изменить сценарий. Сегодня он просто вошел в меня, потому что так вышло. Но в следующий раз... я хочу, чтобы он сделал это по моей команде. Я хочу почувствовать, как он подчиняется мне, а потом, когда я позволю, возмёт меня. Я сглотнул.
– Ого. Значит, теперь будет элемент доминирования?
– Именно, – кивнула она, и её голос стал низким, почти властным.
– Пойдем в гостиную, обсудить детали следующей «съемки».
Мы перешли в гостиную. Рекс, покончив с едой, поплелся следом, усаживаясь у наших ног и внимательно наблюдая за разговором. Мама села в кресло, закинув ногу на ногу. Халат приоткрыл её бедро, и я невольно засмотрелся на гладкую кожу, всё еще отмеченную легким покраснением.
– Смотри, – сказала она, указывая на пса.
– Он хочет этого. Он весь день ждал этого момента. И теперь он будет ждать всего остального. Мы должны разжечь в нем голод, чтобы в кадре всё выглядело максимально остро.
– И как мы это сделаем?
– спросил я, чувствуя, как возбуждение снова поднимается вверх, хотя мы только что закончили.
– Мы заставим его ждать, – просто ответила она.
– Долго ждать. А потом, когда он будет на грани, когда будет готов всмятку от желания, я позволю ему почувствовать меня. Но не сразу... Она медленно развязала пояс халата. Я невольно поднялся с дивана, чтобы рассмотреть получше.
– Мам, ты сейчас? – выдавил я.
– Смотри, – коротко бросила она.
Она скинула халат на пол. На ней не было ничего. Рекс тут же вскочил с пола, его хвост заходил из стороны в сторону. Он сделал шаг к ней, обнюхивая её колени, его нос касался кожи, и он издавал короткие, требовательные звуки.
– Стоять! – резко приказала мама.
Пёс замер, сбитый с толку, но всё еще жаждущий. Он тяжело дышал, глядя на неё снизу вверх. Мама медленно расставила ноги, опираясь спиной о спинку кресла, и взяла в руки кожаный хлыст, который Рекс обычно носил с собой во время прогулок.
– Слушай меня, – тихо произнесла она, глядя прямо в его глаза.
мое начало