– Кофе будешь? – спросила она, ставя на стол чашки.
– Я как раз свежий заварила.
– Да, пожалуйста, – ответил я, усаживаясь за стол рядом с отцом.
Отец что-то увлеченно рассказывал про речной затор и какую-то старую корягу, в которую зацепилась удочка. Я слушал его, чувствуя, как внутри меня медленно утихает буря. Но я знал одно — когда отец снова уедет, всё повторится. И даже хуже.
– Знаешь, – заметил отец, глядя на меня с некоторым подозрением, – ты какой-то странный сегодня.
Мы с мамой переглянулись. Она спокойно отпила кофе, глядя прямо на него.
– Просто не выспался, дорогой. Мы до поздна болтали.
Отец хмыкнул, снова вернувшись к рассказам о рыбалке. Он никогда не догадывался, что за закрытыми дверями моей спальни творится то, что не вписывается в рамки обычного. Весь остаток дня мы провели вместе, занимаясь бытовыми делами.
Мама готовила обед, её халат слегка распахивался, когда она тянулась за солью, и я чувствовал, как кровь приливает к лицу. А вечером, когда отец ушел в гараж, мы оказались в ванной вместе.
– Он всё равно не почувствует, – тихо сказала она, расстегивая пуговицы своей блузки.
Я притянул её к себе, чувствуя, как сердце колотится в груди. Ванная комната наполнилась паром от горячей воды. Мы стояли в облаке влаги, почти невидимки, сливающиеся с белой плиткой и зеркалами.
– Его значит нет? – прошептал я в её ухо, обхватила её бедра.
– Нет. У него еще дел на пару часов.
Я подхватил её, усаживая на край раковины. Её ноги обвили мой пояс, ткань одежды мешала, раздражала. Мы срывали вещи друг с друга, жадно, почти грубо. Вода из включенного крана с шумом стекала в слив, заглушая наши всхлипы и стоны. Её кожа была горячей, влажной. Я целовал её плечи, грудь, спускался ниже, чувствуя, как она дрожит в моих руках. Совсем недавно мы лежали в постели, но сейчас желание вспыхнуло с новой силой, острее и яростнее.
– Пожалеешь об этом, когда он всё узнает, – пыталась она сдержать смех, хотя её голос дрожал от возбуждения.
– Поздно жалеть, – я втиснулся между её коленями, чувствуя её встречное желание.
Каждый толчок отзывался искорками перед глазами. Мы буквально вжимались друг в друга, стараясь стать единым целым. В маленьком пространстве ванной комнаты всё стало гипертрофированным: запах мыла, капли воды на зеркале, звук её сбитого дыхания. Мы забыли о времени. Забыли о том, что отец может вернуться в любой момент. Существовали только мы, эта влажная комната и жгучая потребность в друг друге. Когда мы закончили, мы сидели в тишине, чувствуя, как жизнь возвращается в привычное русло.
– Нужно успеть всё вернуть, как было, – она поправила волосы и обула тапочки.
Мы вышли из ванной, когда отец уже стучал в дверь.
— Да, дорогой! Сейчас! — крикнула она, в её голосе не было ни капли дрожи.
Мы сели за стол, ели рыбу, которую отец с таким трудом добыл. Он смешно размахивал руками, описывая поединок с огромным сомом, а мы с мамой обменивались короткими, понимающими взглядами. К середине ужина я почувствовал, будто всё это было лишь сном. Но капля воды на её шее, которая так и не успела высохнуть, напоминала мне о том, что всё было по-настоящему. Вечером, когда дом погрузился в сон, я лежал, глядя в потолок. В соседней комнате слышалось громкие стоны матери, и частое дыхание отца. За окном шумели деревья, звёзды отражались в темных стеклах. Я знал, что это не конец. Это была лишь часть чего-то большего, чего-то, что связало нас
Подъём, 45 секунд!!!