спутницы твердое намерение, и то, с какой жадностью она облизнула свои губы, лишь ускорило пробуждение пениса.
— Как правило, даже за самым малозначительным протестом должна стоять непоколебимая мотивация идти до конца за благо своих убеждений, - протягивая гласные молвила любезная.
В одночасье член был вынужден выйти на свет, тонкими полосками проникавшими через лобовое стекло. Ровный, звонкий, в своей упругой ипостаси он принялся терпеть те «издевательства», которые на него обрушились; Екатерина с силой сжала его в кулак, грубыми ласками пытаясь воздействовать на все участки отростка.
Хныкая, я молча кивнул, и за свою смелость я был мгновенной награжден, ибо не прошло и пары секунд, а увлажненные губы вместе с теплым языком проглотили головку. Я ахнул от удовольствия — никуда не мог деться. Видеть и одновременно чувствовать всеми фибрами души, как тебя ублажает твоя бывшая учительница — это верх блаженства. Те, кому довелось это испытать — счастливцы. И как здорово было находиться в числе «избранных». Посреди пустыни у меня отсасывали по высшему классу, будто я долго скитался под палящим солнцем, и в конце своей пути набрел наконец на сказочный оазис, где обитали мифические создания, женщины с роскошными телами, с языками как у змей, предназначенные только для одной цели — ублажать мужчин.
Салон автомобиля наполнили влажные звуки. Бархатом во мне растеклось тепло; откуда-то в горле возник мимолетный запах овсяного печенья. Короткий стон вновь вырвался из моей груди.
Руководствуясь советами «альтернативных моделей», Екатерина не жалела слюны, щедро покрывая пульсирующую плоть, к которой она так привыкла. Так самозабвенен был этот минет. Воистину машины созданы для свершения оральных утех!
Смежив веки, я наслаждался ощущением свежести трав оазиса, плавно переходящим в благоухание алого яблока, помазанного пчелиным медом; все эти дары одновременно обрушились на долю вздувшейся головки, носом же я вдыхал лишь запах вымытого женского тела, ее мягких волос.
Если рай существует, то мужчины там безусловно утопают в женской слюне.
Я невольно облизнулся, предвкушая финал. Спелый минет создавал в промежности приятное покалывание, как во время сеанса массажа, восстанавливающего духовные силы.
Когда головка проскользнула глубже, пришлось пошире развести ноги, чтобы дать максимальную свободу хранилищу «белого лакомства», что так нравится всем сладострастницам. Я не сомневался, Екатерина слегка хотела утолить свой голод — негоже путешествовать с пустым желудком. И я с радостью хотел быть для нее походной сумкой, кожаным бурдюком, полным питательных элементов. Я уже плыл в мыслях, готовый вот-вот наполнить этот опытный ротик своей любовью, в пылу экстаза чувствуя дрожь предвкушения в мошонке. Но все внезапно оборвалось.
В следующий миг Екатерина отпрянула на свое место, будто какая-то скрытая тревога заставила насторожиться волчицу, и та припала в ожидании.
— Как я уже сказала: важно сохранять мотивацию до самого конца, - чуть ли не с издевкой вылетело из сладких губ.
Я был сокрушен.
Недоведенный до конца минет возымел свое отрицательное действие — теперь я сидел с тяжестью в области паха и мутной головой, толком не соображая, что же все-так произошло. Но не успел я задать правильных вопросов, педель газа был вдавлен, и машина понеслась вперед, оставив позади неведомый «оазис».
Я молчал, сбитый с толку, все пытался заговорить, спросить, что за чертову штуку она исполнила и стоит ли мне ожидать продолжение. Однако что-то подсказывало мне держать рот закрытым, какой-то внутренний голос, тот самый, который пытался достучаться до меня тогда, когда я выбежал вслед за Екатериной в день нашей встречи; и в этот раз я его послушал.
Дорога тянулась длинная и однообразная, хоть и не обделенная живописностью. А еще сколько-то спустя,
Далеко за полночь