отдаться зову природы, - сказала она смеясь. - Пойдем на пляж?
Причин отказываться от предложения не предвиделось, к тому же сейчас эта женщина, высвеченная тусклым светом лениво накатывающихся волн, выглядела заметно помолодевшей, будто старый песок под ногами, хрустя, вобрал в себя всю накопленную усталость. Некоторое время мы молча шли вдоль берега, каждый по-своему любуясь композицией гармонии, а через минуту пустынный участок пляжа пленил наши ноги.
— И вот именно так нужно понимать этот праздник, - оглядываясь вокруг, сказала Екатерина. - Эту тишину нужно уметь почувствовать, так же, как ее чувствовали люди прошлого тысячелетия.
— И что тогда произойдет?
— Целая плеяда мыслителей, философов и ученых чувствовала этот масштаб безмолвия, - последовал ответ. - Разве не замечательно таким вот образом стать частью мироздания?
Еще немного поговорив, мы уселись на сухой песок, чтобы дальше созерцать звезды, ясные как детское счастье. Присутствие Екатерины, размеренный ритм прибоя и безмятежность, покрывалом упавшая мне на плечи, сделали свое дело - я расслабился; чтобы лучше открыться навстречу ночи, я лег, скрестив пальцы за головой. Подобную негу можно почувствовать только в сочетании моря, женщины, тишины и уединения.
— Человек вообще отличается от всей живой природы, - рассказывала Екатерина, - потому что ни одно живое существо не стремиться выйти за границы установленных им действий в жизни.
Слушая ее голос, временами сливавшийся с шумом воды, веки мои перестали сопротивляться сковавшей их тяжести и закрылись в той блаженной легкости, какой я давно не испытывал. Вероятно, пару минут я крепко спал. В себя пришел, испугавшись того, что меня окунули в тепловатую воду дорогого джакузи.
Но я по-прежнему лежал на песке, а это ощущение погружения в вязкую глубину явилось ко мне только из-за того, что Екатерина влажным языком облизывала мой возбужденный член. Внезапно заметив мое пробуждение, она сказала:
— Вот, это тоже очень характерно и интересно, - потом пожала плечами и лишенным всякого стеснения движением губами обхватила головку, чтобы тотчас протяженно простонать, давая понять степень нахлынувшего на нее вожделения.
Мне ничего не оставалось кроме как не двигаться, дать свободу воли этой женщине, которая определенно знала причины своих действий. И вновь я почувствовал вкус натурального шоколада, на сей раз самым кончиком члена, словно магическое вмешательство ночи наделило этот отросток слизистой оболочкой. Я выгнулся от пронзившего сердце удовольствия.
— Это не следствие каких-то случайных манипуляций, - прошептала Екатерина, большим пальцем лаская уздечку. - Самосознание порой толкает нас на свершение неопределенных дел. Как будто бы член - это такая величина сегодня, которой невозможно пренебречь.
— Так и есть, - вздохнул я.
Острое чувство того, как головка проскользнула в тугую глотку, лишило меня возможности выдавить из себя какое-либо внятное слово. Мне оставалось лишь испустить тяжелый возглас и взмолиться небесам, чтобы они сжалились надо мной и продлили удовольствие насколько заслуживало того моя несчастная натура.
Однако конец пришел быстрее, чем я ожидал.
Еще минута интенсивного отсоса не оставили никого выбора - я был натянут до предела, как бы ни силился сопротивляться. И с жалким всхлипом и судорогами ниже пояса, изверг из себя накопленное семя.
Пока член содрогался в «предсмертных» конвульсиях, Екатерина ни на секунду не выпустила обласканную головку, глоток за глотком справляясь с вытекающей спермой; она съела все.
— Вот думаю лучше рассматривать это без левого смысла, - заявила она, тыльной стороной ладони вытирая остатки всякой влаги вокруг рта. - То есть мы можем поговорить об этом, если ты хочешь. И тогда непременно отдельные основы станут очевидными.
Находясь в крайне шатком состоянии души и сознания, я что-то выдавил из себя невнятное, и в ходе сложившихся объяснений нами
хроники рабыни 2