оставались непрочитанными; а когда над ними загорелись долгожданные синие флажки, то ответом не удосужились.
Воздух стал другим. Еще вчера в нем чувствовалась легкость, с приятным запахом пыльцы и цветущих деревьев. Сейчас же он почти стал диким, пылким, словно где-то поблизости сожгли высохший бутон, и мне на мгновение показалось, что чужеземцу, как я, никогда не привыкнуть к этой атмосфере.
Я уже не сомневался, что до конца отпуска мне не удаться увидеться с Екатериной и попытаться объясниться, дознаться причины ее внезапного ухода; она вполне могла навсегда раствориться на улицах Анталья, став неотъемлемой частью здешней истории. Однако на следующий день короткой фразой было послано приглашение. «Извини за тот раз. Давай встретимся».
До наступления вечера я томился в ожидании, свойственном неофитам, жаждущим новых знаний из уст мастера. Порой я ловил себя на мысли: а не преподают ли мне жестокий урок путем издевательств и шуток? Но после тщательных размышлений неизбежно приходил к отрицательному выводу.
Калеичи живым мостом между древностью и современностью непоколебимо держала стражу на прежнем месте. Мелкие мастерские древних ламп и антикварные лавки старинных монет османской империи тянулись длинными коридорами, своим блеском и шиком заманивая наивных туристов. Я шагал, не обращая на все это внимание.
Одинокая изломленная фигура Екатерины на фоне закатного неба, откуда волшебной пылью ниспадали последние лучи уходящего солнца, окрашивающие камни в золотистые тона, успокоило мои накопившиеся за последний день опасения.
Услышав шаги, она повернулась ко мне.
— Раньше все эти земли целиком принадлежали пергамскому царству, - начала она свой длинный внезапный монолог. Я встал рядом и не перебивал, словно это естественное течение обстоятельств, уговоренных заранее, некая прихоть заказчика. В конце она наконец добавила: - Знаешь, мне очень бы хотелось, чтобы ты успел проголодаться, пока слушал мою речь.
Мне оставалось лишь пожать плечами:
— Я действительно ничего не кушал.
— Грустно слышать подобное из твоих уст. Особенно когда мы живем в эпоху достатка и не стеснены в выборе продуктов. В самом деле ничего не ел?
Я покачал головой.
— Тогда, - сказала Екатерина, - нам надлежало бы посетить одну из множества закусочных. К счастью, я знаю замечательный закуток. Но это потом. Вот сейчас я больше склонна пройтись до южной части. Ты как на счет этого, не имеешь возражения?
Ничего подобного я не держал в уме. И мы пустились в путь, оставив позади занимательную архитектуру, изображавшую яростную битву парнокопытных. Водрузив на свои плечи роль моего личного гида, Екатерина рассказывала факты о ключевых строениях туризма. Многое мне было известно, но что-то подсказывало, что в этой ситуации лучше побыть простым приезжим. Боязнь сбить ее с верно взятой дороги останавливало попытку перевести разговор в иное русло. Что-то в Екатерине поменялось, будто она была движима иными помыслами, нежели во время нашей первой прогулки. Сложившееся изменение я объяснял ее стремлением создать нужную для случая атмосферу.
Так, постепенно, наши стопы оказались в районе Муратпаша, где растянулся один из двух самых протяженных пляжей города.
— . ..какой сложнейший путь проходит жизнь, когда появляется мысль, - заключила моя спутница, ставя точку в размышлении о декларации прав народов.
Мелодия на ее губах выступала в странный контраст с окружающей тишиной. Сквозь очертания удлиненных листьев, россыпь звезд подмигивала сверху, и ничего не оставалось, кроме как почувствовать нутром эту отзывчивую бездну, столь обнаженную, точно Екатерина под своим легким платьицем.
Мой гид настолько воодушевилась открывшимся взору зрелищем, что вдохновение побудило ее убежать чуть вперед и в порыве восторга покружиться на ходу, крыльями раскинув руки.
— У меня есть стойкая точка зрения, что в такую ночь человек обязан скинуть с себя некую часть стыда и
История Q