облака ползли по небу, задевая крыши и стирая все краски на улицах. Не надо было быть ученым или поэтом, чтоб понять - в ближайшие дни на город обрушится гроза. До квартиры Екатерины я добрался менее чем за полчаса. Мне во что бы ни стало хотелось с ней поговорить.
Уже на пороге коридора я стал различать хорошо знакомые мне ноты Баха. Музыка доносилась из той самой каморки, куда я брел как сомнамбула.
Я открыл дверь.
Помещение подозрительно утопало в полумраке. Создавалось видение того, что стены были обтянуты плотным слоем из черной ткани, так непривычно было находиться внутри. Холодок пробежал по коже. Вместо обоев кто-то наклеил фотобумаги. Тысячи фотографий! Большинство из них я сразу узнал - они были сделаны еще в Мира и на острове Кекова, в тот самый день. Не обошлось без снимков интимного содержания. И на всех них фигурировала она - Екатерина. Сама женщина сидела на полу, закрыв лицо руками, изломленная, потухшая.
Я подбежал к ней и обнял трясущиеся плечи.
— Уйдем отсюда немедленно! - прокричал я.
Она помотала головой.
— Более просвещенные люди называют это дуалистической монархией, - еле слышно выдавила несчастная.
Я смотрел на ее костлявые руки, сложенные на коленях, на точеную фигуру, угадываемую под складками одежды, на рельеф ее плеч и прозрачную бледность шеи. До этого момента мне никогда не приходило в голову, что учительницы могут плакать, даже бывшие. Очевидно тот, другой, тоже предъявлял свои права на владение, и, отчаявшись, пошел на крайние меры, вывалив своих неизменных солдат в виде дешевых фотографий.
В злобе я срывал их со стен. Бах играл все жестче, громче, рваными движениями я продолжал уничтожать влияние конкурента, пока мне не попался снимок, задевший меня за живое.
Это был тот самый снимок, сделанный мной. Единственный в своем роде. На нем лицо Кати, измазанное по большей части моей спермой, глядела в пустоту; такая сладкая, такая хорошенькая.
Неистовая ярость охватила меня. Я еще доберусь до этого ублюдка, и когда он мне попадется, ему конец!
Сунув фотокарточку в карман, я подхватил Екатерину за руку и мы вышли на улицу.
К счастью, прогулка пошла нам на пользу. По мере того, как мы отдалялись от захваченной квартиры, из головы выветривалось пережитое. Мне даже показалось, что лицо Екатерины вновь обрело свежесть тех моментов, когда она вся утопала в неге оргазма плоти. Мы как раз подходили к парку, когда моя жажда близости достигла своего пика. Желание овладеть этой женщиной направляло мысли, тянуло в глубь парка, где было меньше людей. Я не собирался сдаваться без боя!
— Мы-то сейчас живем в другой картине мира, - сказала Екатерина, когда мы сели на скамеечку. Кругом росли деревья и кусты, создавая ощущение уединенности; сейчас нас никто не видел. Мысли моей спутницы лились непрерывным потоком. И все это время я, внимательно слушая, гладил кожу ее бедер. -. ..и тогда, значит, все кончается, и жизнь на Земле, и сама Земля, - наконец закончила она и умолкла, чего-то ожидая, вероятно, моего ответа. Но мне нечего было сказать. Слова упрямо отказывались являться мне в голову, чтобы умными фразами одобрить окружение.
Не больше минуты прошло с завершения монолога и той части, когда я уложил Екатерину на скамью и стал прокладывать себе путь в ее лоно. Член мой пылал от голода. В окружении живой растительности, тело женщины извивалось в игривом призыве овладеть дырочкой, откуда несло ароматом сладострастного мускуса. Ноздри у меня подергивались, как у гончей, язык облизывал губы. Ловким движением стащил трусики и уже начал набрякшей головкой шлепать клитор, предвкушая наслаждение. Взор мой был настолько затуманен
Орден посвященных