похотью, что я не сразу заметил вытекающую полупрозрачную субстанцию. Из влагалища сочилась какая-то дрянь. Мерзкая, пахучая. Это была сперма другого мужчины! Что с ней делали, когда я спал? Изумление лишило меня прочих эмоций, отчего молчание сковало все мое существо.
— Шлюха! - наконец вырвалось у меня. - Тебе абсолютно плевать, кем будет кандидат, да? Конечно. Ведь все бабы становятся одинаковыми, когда перед ними вываливают член!
Я ожидал бурной реакции от нее, попытки огрызнуться, но лицо женщины оставалось равнодушной да безмятежной, точно ее ничего не тревожило во всей этой ситуации. Такая реакция меня малость раздосадовала. Хотелось прочувствовать эмоциональный позыв человека, чтобы было от чего оттолкнуться для принятия следующего хода. Однако за неимением надежной опоры, я теперь не знал, как поступить. Залезать в грязную дырочку не сильно-то хотелось; в задницу долбиться - не то место, не те кондиции. Набивать ее рот любовью? В данный момент только вагинальная пенетрация могла качественно закрепить мои позиции.
— Сука! - выругался я.
А она:
— Миша, в августе люди уже бастовали, хотя, конечно, не в таких масштабах.
— Да заткнись ты.
Чтобы избавиться от боли сознания, некоторые люди тешут себя влажными мыслями. Я же решил пойти немного иным путем.
— Вставай, - приказал я. - Снимай с себя одежду!
Безропотно выполнив наказание, она не решалась двинуться, ожидая дальнейшую мою прихоть. Нагая зрелая женщина среди сочных кустов покорно стояла. Было в ней что-то хищное, от дикого зверья, то ли во взгляде, то ли в чертах лица, в четко очерченных скулах и остром подбородке. Казалось, переступи порог, и она откусит тебе причинные места. Несмотря на опасность, я решился идти намеченной тропою. А именно: заставил Екатерину встать на четвереньки и ползти в указанное направление. И в самом деле, мне нравилось возвышаться над нею главным. Забыв, что мы в парке, я выгуливал это необузданное создание. Гладил это загорелое тело, когда чувства восторга заполняли меня с головой. Войдя в новую для себя роль, Екатерина изображала из себя животное с твердым хищным взглядом, время от времени рыча и скаля зубы. В один из моментов, она меня даже чуть не укусила.
— Ну все, хватит. На вот, одевайся.
Так мы ходили по городу, останавливаясь в глухих уголках, чтоб я мог повысить свое влияние над этой все еще соблазнительной плотью. Однако апогей моего помешательства произошел в старинных стенах какого-то храма, где я, облюбовав темный угол и усадив Екатерину себе на колени, стал пальцами ворошить ее влагалище, затем вытаскивать и совать ей в рот, чтобы она облизала все дочиста; до сих пор она хранила в себе сперму другого мужчины. Эти грязные манипуляции не прошли без следа. И вскоре разгоряченная женская особь извивалась в моих объятиях, желая большего. Но когда она вытащила мой налитый кровью член и попыталась приладить его к своей вычищенной дырочке, я отдернул. Несмотря на бурлящее в груди желание, мне претило погружаться в эту нежную глубь. Поэтому головка члена уперлась в другую дырочку, в более узкую, расслабленную непрерывными ласками настолько, что возбужденный отросток все же не без труда проскользнул до середины. Анус хорошо поддался.
Заниматься анальным сексом в храме - кощунство, но еще большее кощунство - не овладеть вожделевшей женщиной, оставив на произвол судьбы.
Полумрак, царивший в том углу, где мы сейчас сидели, защищал нас от посторонних глаз. Вполне возможно те редкие туристы, которые мелькали, принимали нас за неотъемлемую часть старого сооружения, за древних изваяний, а наши едва уловимые движения впору было считать игрой света и теней.
Когда пенетрация пошла пободрее, я почувствовал себя стиснутым в узком
Нарциссизм