Она обняла его. Они сидели так долго — молча, вдвоём, в тихой квартире, где пахло чаем и чем-то родным. А потом мать сказала:
— Ну что, может, ещё чаю?
— Давай.
Они пошли на кухню. Женька нёс чашки. Мать шла за ним — усталая, но с улыбкой. И думала о том, что её сын вырос. И что теперь у него есть своя королева. И что, может быть, это не так плохо. Потому что он всё равно остаётся её сыном. Её мальчиком. Который когда-то боялся моря. А теперь не боится ничего и никого, разве только этой девушки... Ванды.
***
В понедельник после уроков Женька ждал Ванду у выхода. Но Ванда задержалась — у неё было что-то с учительницей. И пока он стоял в коридоре, к нему подошла Лена Кузнецова. Она была одна. Смотрела на него внимательно, чуть насмешливо, но без злобы.
— Женька, — сказала она. — Есть разговор.
Он напрягся. Вспомнил бассейн. Вспомнил её ногу. Вспомнил розги. Спина ещё болела — под рубашкой, когда он двигался, чувствовалось жжение.
— Какой?
— Пойдём в рекреацию. Там пусто.
Они зашли в пустой коридор у актового зала. Лена села на подоконник, скрестила руки. Посмотрела на него снизу вверх, потому что он был выше, — но взглядом давала понять, кто здесь главный.
— Ты почему такой хмурый? — спросила она.
— Не хмурый.
— Хмурый. Я видела, как ты сегодня на физкультуре не мог наклониться. Что, спина болит?
Женька промолчал.
— Слушай, — сказала Лена. — Я хочу знать. Ванда узнала про то, что было в бассейне?
— Узнала.
— И что?
— Наказала.
— Как?
Женька опустил глаза. Он не мог сказать правду. Не потому, что стыдился. Потому что это было только для него и для Ванды. Их тайна.
— Просто наказала. И всё.
Лена прищурилась.
— Просто? Ты сегодня еле ходишь. Я видела, как ты морщишься, когда садишься. Она тебя что, била?
— Лена, не спрашивай.
— Нет, ты скажи.
— Она меня наказала. Я провинился. Я поцеловал тебе ногу без её разрешения. Это было неправильно. Я должен был спросить.
Лена смотрела на него долго. Потом сказала:
— Встань на колени.
Женька замер.
— Что?
— Встань на колени. Ты же рыцарь. А я дама. И я хочу услышать всё как следует.
Он помолчал. Потом медленно опустился на колени. Прямо в школьном коридоре, у окна, где их могли увидеть. Но он уже привык. Он смотрел на неё снизу вверх.
— Я поцеловал тебе ногу без разрешения Ванды, — сказал он тихо. — Это измена служением другой. Я просил прощения. Она простила. Но сначала наказала.
— Как?
— Лена, я не могу сказать.
— Можешь. Ты же на коленях. Ты должен говорить правду.
Он молчал. Лена спрыгнула с подоконника, присела перед ним на корточки, заглянула в глаза.
— Женька. Я не смеюсь. Мне правда интересно. Она тебя выпорола?
Он кивнул. Едва заметно.
Лена отшатнулась. Встала. Отошла на шаг. Потом обернулась.
— Розгами?
— Да.
— Сколько?
— Сто.
Лена замерла. Лицо у неё было растерянное.
— Сто розог?.. Она? Ванда? Эта... эта кукла?
— Она сильная, — сказал Женька. — Она очень сильная.
Лена молчала. Потом сказала:
— Встань. Пойдём.
— Куда?
— К ней. Я хочу это услышать от неё.
Они нашли Ванду у кабинета химии. Она стояла с сумкой, спокойная, как всегда. Увидев Лену и Женьку, приподняла бровь.
— Что случилось?
— Ванда, — сказала Лена. — Я хочу поговорить.
— Говори.
— Женька сказал, что ты его выпорола. За то, что он поцеловал мне ногу.
Ванда посмотрела на Женьку. Потом на Лену. Потом снова на Женьку.
Ledy trans