футболки, плотно обхватывающие сильные предплечья. Чёрные брюки прямого кроя спускались идеальными, не знающими складок линиями, лишь изредка поблескивая в свете ламп. От него пахло свежестью морского шторма, которая постепенно сменялась тёплой, древесной глубиной с нотами розмарина. Этот аромат был таким притягательным, что я невольно наклонялась ближе, чтобы вдохнуть глубже.
Александр Иванович достал тонометр. Обхватил манжетой моё левое предплечье, затянул застёжку-липучку.
— Хорошо, Оксана, давайте теперь измерим давление.
Кабинет наполнился шипением насоса и скрипом манжеты. Александр Иванович посмотрел на меня.
— Сто двадцать на восемьдесят. Давление в норме.
Он отложил тонометр.
— В какой области болит?
Я приложила ладонь к вискам.
— Здесь. И затылок, но слабее.
Его пальцы скользнули к моему затылку, начали мягко массировать. Я невольно закрыла глаза.
— Мышцы напряжены, — произнёс он тихо. — Спазм. От стресса, от недосыпа. Нужно расслабить.
Он отошёл, вернулся с маслом. Согрел его в ладонях — я услышала, как он потирает их друг о друга. От масла пахло чем-то нейтральным, кажется, ромашкой.
— Снимайте платье. Ложитесь на кушетку. На живот.
Я послушалась. Он встал у изголовья, его руки легли мне на плечи.
— Расслабьтесь, — его голос был совсем рядом. — Дышите глубоко.
Его пальцы начали двигаться — медленно, методично, кругами. От плеч — к шее, от шеи — к затылку. Медленные, круговые, глубокие движения. От его прикосновений внутри разгорался жар.
Закрыла глаза, и мир вокруг исчезал. Оставались только его прикосновения. Проваливалась в это ощущение, как в глубокую воду.
— Здесь напряжено, — Александр Иванович нажал сильнее, и я невольно вскрикнула. — Немного, потерпи.
Скользнул вниз к пояснице, касаясь ягодиц, не задерживаясь.
— Это масло с ромашкой и валерианой очень хорошо помогает при таких состояниях.
Каждое движение было вопросом, на который я отвечала всем телом. Чувствовала, как мышцы под его руками постепенно отпускают, напряжение уходит, уступая место странной, приятной пустоте. Почувствовала мягкое тепло, поднимающееся от нижней части живота.
— Лучше? — спросил он.
— Да, — прошептала я. — Намного.
Он продолжал массаж — долго, методично, уверенно. Лежала под его руками, и впервые за несколько дней чувствовала, что напряжение тает.
— Оксана, перевернись на спину, — сказал он негромко.
Послушалась. Начал делать массаж живота. Медленные, почти гипнотические круги. Когда он двигался, воздух наполнялся смесью морской свежести и пряного розмарина.
Ладонь легла на правый бок, медленно и глубоко двигаясь сверху вниз. Пальцы скользнули под рёбра, где притаилась ноющая тяжесть, резкое нажатие заставило меня выдохнуть накопившееся напряжение. Его руки будто смывали с моего тела пыль усталости и сомнений. Переместил ладонь на несколько пальцев ниже пупка, по центру живота. От его кожи исходило глубокое пульсирующее тепло.
Переместил руку левее.
— Здесь спазм, — ощутила кожей вибрацию его голоса. — Мышцы зажаты, застой. Нужно их расслабить. Дыши глубоко.
Начал делать глубокие круговые движения. Казалось, его пальцы пытаются дотянуться до самого источника напряжения. Иногда давление становилось сильнее, а затем снова смягчалось, следуя за моей реакцией.
Потом нашёл точку ниже пупка, надавил тремя пальцами. Давление было тяжёлым, обволакивающим, но приятным. Время растягивалось, и я чувствовала, как сознание начинает плыть.
Александр Иванович стоял рядом, спокойный, уверенный, собранный. Чувствовала, как уходит напряжение. Погружалась всё глубже в этот странный целительный контроль. Он снова перешёл к плавным круговым движениям. Потом положил руку чуть ниже левого подреберья. Через несколько минут убрал её.
— Нужно помочь организму. Сейчас введу лекарство. С валерианой, ромашкой и стеарином.
— Хорошо.
— Ложись на бок, — скомандовал он. — Подожми колени.
Я моргнула, не до конца понимая.
— Зачем?
— Ректальный суппозиторий, или по-простому — свечка, — пояснил он.
Вам решать