на её зуб, Андрюшу и несправедливость мира. Воскресенье — уборка, конспекты, ранний ужин. Никому не писала сообщений. Никому не отвечала. Утром в воскресенье стула не было, но я не придала этому значения. Про слова Александра Ивановича о тёплой воде я совсем забыла. Чувствовала себя неплохо.
В понедельник утром поняла, что со мной что-то не так.
Живот был напряжён. Не болел — тянул. Тупо, глубоко, изнутри. Сходила в туалет — безрезультатно. Весь день — безрезультатно. Стула не было. Несмотря на эти неприятности, пришлось идти в университет.
Первой парой в понедельник была валеология. Преподаватель Волков читал лекцию, то повышая, то понижая голос. Иногда ходил по рядам, от его клетчатой рубашки пахло тройным одеколоном. На краю стола преподавателя, рядом со стопкой бумаг, лежал надкусанный пончик в сахарной пудре. Лера была в своей стихии: звонко щёлкнула жвачкой, откинулась назад и начала громко жаловаться на поведение Андрюши в выходные. Никита прилип к экрану телефона, листая мемы, засмеялся в голос. Он отправил мне какое-то видео, подмигнул и сказал:
— Оксана, ну ты глянь.
Лера зашипела на него, что на лекции надо себя вести прилично. От хождения по рядам на лице лектора Волкова выступили капли пота, он продолжал перечислять риски гиподинамии.
Во вторник неприятные ощущения в животе усилились. Тупой тянущий дискомфорт выматывал. Он то отступал, то возникал снова. Мне хотелось поскорее увидеться с Александром Ивановичем. Отогнала от себя мысль, что мне необходима не только его помощь как врача, а что-то большее.
Может быть, забить на учёбу, пойти к нему прямо сейчас. Не дожидаться вечера. Перед глазами стоял кабинет. Его руки. Он же ясно сказал в 17:30. Придётся подождать.
Учебный день начался с методик преподавания. Лекция проходила в большой светлой аудитории на втором этаже. Преподаватель читала слайды, которые, судя по дизайну и шрифтам, были собраны лет десять назад. Проектор гудел, как трансформаторная будка. Я вспоминала прошлый визит к Александру Ивановичу. Как он произносил моё имя. Как бросал короткое, не терпящее возражений «расслабься», после которого сопротивляться становилось физически невозможно. В прошлый раз его пальцы находили точку, от которой по телу расходилась горячая волна. Лера громко выдернула меня из этих мыслей, спросила про задание на следующую пару. Оказывается, она сделала его ещё на прошлой неделе. Лера начала строчить в телефоне Андрюше. Я краем глаза видела, как она ухмыляется и быстро ставит сердечки. Потом другие лекции и семинары. Время тянулось медленно. В разговоры Леры почти не вслушивалась.
В конце дня ко мне подошёл Никита.
— Слушай, ты сегодня прямо воплощение осеннего меланхоличного тренда в TikTok. Бледная, грустная, красивая, — выпалил он с восторгом.
Я поморщилась не только от его слов, но и от спазма.
— Извини, я другое имел в виду. Я тут хотел, как бы... — начал он, глядя куда-то в сторону, словно опасаясь встретиться со мной взглядом. — Может, кофе выпьем с пирожными? Тут кафе есть рядом.
— Никита, не сегодня. Что-то не очень хорошо себя чувствую.
— Нет, Никита, это не месячные. Просто живот болит.
Он наклонил голову на бок и произнёс, слегка запинаясь:
— Может, тогда хотя бы чай?
— Мне правда не до чая, Никита.
Он слегка расстроенным голосом пролепетал:
— Ну ладно. Может, в другой раз.
— Да, в другой раз.
Никита накинул рюкзак на плечо и растворился в толпе студентов. Я вышла из холла университета. На крыльце стояли преподаватели. Они что-то обсуждали между собой, но было видно, что торопятся домой. Студенты тоже спешили побыстрее оказаться подальше отсюда.
Вам решать