позади. Я была одновременно прикрыта и обнажена. Поняла, что сейчас ему отлично видны все мои интимные места. Футболка ничего не скрывает, а лишь подчёркивает контрастом. От этого осознания мне было стыдно — до жара в ушах, до дрожи в пальцах. Но одновременно — приятно. Сама пришла к нему. Сама согласилась лечь. Сама позволила ему видеть меня такой.
Я слышала, как он готовит всё — наливает воду, проверяет температуру. Потом — тишина. Потом — его голос, совсем рядом.
— Расслабься. Не напрягай мышцы. Это важно.
Почувствовала, как его пальцы в перчатке касаются меня. Смазка — прохладная. Трубка — мягкая, скользкая. Он ввёл наконечник клизмы круговым движением. Наполнение. Живот начал сильнее наливаться тяжестью. Почувствовала спазм и сказала про него.
— Оксана, сделай несколько глубоких вдохов, это помогает, — сказал он ободряюще.
Вдохнула и выдохнула несколько раз.
— Хорошо, — сказал он. — Теперь потерпи. Немного.
Лежала. Вода прибывала. Внутри чувствовала давление. Он стоял рядом. Слышала его дыхание — ровное, спокойное. А мой пульс, наоборот, участился.
Он вытащил наконечник. Сказал перевернуться на спину и подождать, чтобы вода лучше подействовала. Спазм вернулся, я слегка дёрнулась.
— Ой, как тянет. Отпустите меня в туалет.
— Оксана, в этом случае клизму придётся повторить.
— Повторить — это жестоко.
— Жестоко — это когда тебя не лечат как следует. Просто дыши глубоко.
Александр Иванович приподнял ткань белой футболки, положил руку на мою кожу, чуть выше лобка. Сделал несколько массажных движений по часовой стрелке. Каждое движение его руки было выверенным и неспешным. Сразу стало легче.
Потом он сказал:
— Достаточно. Иди в туалет.
Подчинилась. Зашла в туалет. Отпустила. Стало легче. Тяжесть растворилась. Понимание, что мой врач контролирует даже этот момент, смущало и одновременно волновало.
Когда я вышла, он ждал. Стоял у кушетки. В руках — стакан воды.
— Вот, — сказал он. — Пей, медленными глотками.
Выпила. Вода была тёплая. Не заметила, как выпила всё. Потом дал полотенце и сказал пойти в душ.
Горячая вода расслабляла мышцы, и я почувствовала, как тело вспоминает его прикосновения. Намылила руки и провела ими по бёдрам, по низу живота, туда, где его пальцы были минуту назад. Стояла под душем, будто смывая с себя всё, что было до этого визита к нему. Надела трусы, бюстгальтер, футболку и вернулась в кабинет.
— Ну что, Оксана, стало легче?
— Да, легче, — сказала я, чуть понизив голос.
— Ложись пока что на живот, — сказал он. — Теперь нужен массаж.
Легла на кушетку. Александр Иванович велел снять футболку и бюстгальтер. Его ладони легли мне на плечи. Тёплые, сильные руки разминали затёкшие мышцы, и я полностью погрузилась в ощущения, забывая о кабинете. Потом его пальцы сместились к центру.
— Спина — это карта внутренних органов, — его большие пальцы продавливали зону чуть выше крестца. — Если мышцы зажаты, диафрагма не работает как следует. Перистальтика замедляется.
После этих слов он замолчал. Ладони легли мне на плечи. Давление нарастало, от поверхности к глубине. С каждым движением от шеи к копчику я чувствовала, как внутри разливается густое, тягучее тепло. Это был не просто массаж. Я покорно лежала, позволяя ему выстраивать мой внутренний ток.
— Перевернись, — сказал он.
Перевернулась на спину. Он положил ладонь на живот. Несколько лёгких кругов от правой подвздошной области — вверх, к правому подреберью, затем к левому подреберью, и вниз. Круг за кругом, медленно и плавно. Он положил одну руку на другую. Только тепло его ладоней и плавное скольжение. Продолжал массаж. Я дышала глубже и проваливалась в свои ощущения.
— В следующий раз, — сказал он тихо, — питание — нормальное. Больше клетчатки, меньше
Вам решать