той пыльной аудитории, была предсказуемой и в то же время поразительной в своей неизменности. Мужские фантазии, которые я тоже исследовал, разумеется, как контрольную группу были просты: близнецы, тройничок, бесконечные минеты от эффектных красоток. Всё сводилось к количеству и визуальному потреблению. Но женщины... здесь открывалась бездна.
Их истинные желания не имели ничего общего с романтикой из книг. В центре каждой исповеди стояло бессилие. Капитуляция. И ещё, желательно, какая-нибудь фэнтезийная или фурри-нечисть. Света, тихая студентка второго курса политологии, дрожа всем телом, призналась мне в мечтах о вампирах — холодных, древних, неотразимых существах, которые высасывают из неё жизненную силу, полностью завладевая её телом и волей. Милана, жизнерадостная девушка с филфака, шептала о первобытной силе оборотней: мех на коже, клыки у горла и ужасающий трепет от осознания того, что тебя забирает стая под полной луной. Всегда одна и та же тема: подавляющая сила. Непреодолимое желание, которое стирает сам факт выбора. Для них высшим наслаждением было доказательство того, что их хотят настолько сильно, что готовы разрушить любые границы.
Была, например, Полина. Ростом едва достигая полутора метров, она выросла в довольно богатой семье и занималась выездкой. Полина обожала своих коней... во всех смыслах. Ей хотелось обладать зверем, который был бы в три раза больше её самой: мощным, непредсказуемым, с тяжёлым дыханием и стальными мышцами под кожей. Она хотела чувствовать себя крошечной, подавленной этой массой, ощущать, как огромная сила доминирует над её маленьким телом, не оставляя места для протеста.
— Конь — это не просто животное, Виктор, — Полина подалась вперед, в её глазах вспыхнул лихорадочный блеск. — Это воплощение чистой, неразбавленной мощи. Когда ты стоишь рядом с ним, ты чувствуешь, как земля дрожит под его копытами. Это осознание собственной ничтожности... оно опьяняет больше, чем любой дорогой коктейль.
Я лениво крутил в пальцах ручку, слушая её восторженный тон. Полина была воплощением изящества, но сейчас её голос вибрировал от подавленного возбуждения.
— И ты хочешь, в смысле, попробовать с конём, ну, буквально? — мягко спросил я, усиливая ментальный нажим.
— Я... я пробовала, — выдохнула она, и её щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем. — С моим фаворитом, Громом.
Я чуть не подавился. Она сама была, наверное, размером с конский член. Как?..
— Ну в смысле, не настоящий секс, — тут же поправилась она, заметив мою реакцию. — Я же не сумасшедшая. Просто... когда мы остаёмся одни в деннике, и он начинает беспокоиться, притопывая копытом... я просто не выдержала.
Полина закрыла глаза, и её голос стал тягучим, словно патока. Она начала описывать, как осторожно подошла к животному, чувствуя запах сена и горячего, тяжёлого зверя. Она рассказала, как её маленькая рука коснулась этой пульсирующей, обтянутой кожей мощи, когда он «встал». Она дрочила ему рукой, ощущая, как он растёт под ей пальцами, и это ощущение заставляло её сердце колотиться где-то в горле.
— А потом... — она сглотнула, и её зрачки снова расширились, — когда он стал совсем твёрдым, я просто не смогла остановиться. Я прикоснулась к нему языком. Один раз. Ну, в смысле не один, но не то чтобы часто. Просто чтобы почувствовать этот вкус...
А на вид такая приличная девушка.
И дело было не только в сексе. Если копнуть глубже, сорвать эти психологические защиты, открывалась истина: почти всё сводилось к этому первобытному поиску мужчины.
Хобби? Ольга записалась в фотокружок не из любви к композиции или свету, а потому что там был парень, которого она считала перспективным. Страсть Розы к театру? Сцена для неё была не искусством, а витриной, где можно было выгодно
Будь моим любовником