сильнее, заставляя её зрачки снова залить радужку чернильным цветом.
— А ты бы стала блядью, Катя? — голос мой прозвучал почти шепотом, но в её сознании он отозвался громом.
Она даже глазом не моргнула.
— Если бы это сработало? Если бы почему-то это было нужно? Безусловно. Но, — в ее взгляде мелькнуло сомнение, — это рискованно. Доступных блядей просто используют. Хорошие девочки становятся жёнами.
— А ещё они роняют курс пизды, да? — хмыкнул я.
— Конечно, — Катя тут же кивнула. — И поэтому не одна нормальная девчонка их терпеть не может. Ещё одна причина не быть такой.
Всё это был расчёт. Но вообще, вопрос про шлюх и продажный секс оказался едва ли не самым показательным.
— Что, пойти на панель? Никогда! — воскликнула Света, и в её голосе прозвучала тщательно выученная праведная уверенность. Она даже выпрямила спину, словно сама мысль о подобном была оскорблением её достоинства.
— Анонимно. И ты точно знаешь, что никто не узнает. За десять тысяч баксов. — пояснил я условия.
— Десять тысяч? — Света даже не договорила слово, как её губы сами собой разомкнулись, а вся эта напускная праведность осыпалась, словно старая штукатурка. — Да, конечно. Я согласна.
— Во все дыры. Много мужчин. Самые грязные фетиши. Но уже за миллион. — усилил я нажим.
— За миллион — что угодно, — выдохнула Света. Чуть подумав, она добавила: — На самом деле это не такое уж и большое дело. Большинство этих фетишей — просто глупость. Табу на них много хуже самих действий. А если никто не узнает, то какая разница?
Стать шлюхой с такими условиями согласились 100% опрашиваемых девушек. Не «почти все», не «большинство». Сто процентов.
Женщины вообще не были брезгливыми созданиями. По крайней мере, не по своей природе. Их «брезгливость» была тщательно выверенным социальным щитом, своего рода представлением.
Когда она говорит тебе: «Я не даю в попку», это на самом деле должно звучать так — «Я не дам в жопу именно тебе, лузер. Потому что ты всё равно никуда не денешься, а даже если нет — невелика потеря.» Когда отказывается глотать — всё тоже самое.
И у меня к этому есть хорошая иллюстрация.
— Анал — это просто грязно, Виктор, — Полина брезгливо поморщилась, сложив руки на груди. — Сама мысль об этом вызывает у меня физический дискомфорт. Это... негигиенично и совершенно не эстетично. Я бы оскорбилась, если бы мой парень даже заикнулся бы об этом.
В этот момент я как раз сделал глоток из пластиковой бутылки с водой и аж поперхнулся, закашлявшись. Если бы мой дар был гипнозом, она бы точно проснулась. Но, по счастью, Полина просто сидела, ожидая следующего вопроса.
— Ты же у своего коня сосёшь!
— Да, но про это никто не знает, — ответила Полина, и её голос теперь звучал ровно, лишенный всякого следа той брезгливости, которую она демонстрировала секунду назад. — Большая разница.
Эх, женщины.
Разумеется, всё это заняло у меня не одну неделю. Второй, третий курс. Я разработал методику, перепроверял реакции. Говорю же, я не идиот.
Но настало время проверить мою теорию на практике. Но об этом уже в следующий раз.
Глава 3. Практический эксперимент
Исследование расставило всё по местам. Я получил доказательства, которые не оставили места для сомнений.
Никаких больше неуклюжих признаний в любви, трепетного ожидания первого поцелуя или тем более галантного соблазнении — всё это была лишь декорация для тех, кто боится смотреть в бездну.
Истинной движущей силой здесь была не привязанность, а отчаянная, невысказанная потребность в самоутверждении через полное подчинение. Им не нужен был партнер, им нужен
Люблю попки. Часть 1. Рита