Там увидишь — сквозь щель в дверном проёме будет пробиваться свет. Вам туда.
— И что нас там ждёт?
— Сюрприз. Марк сказал, что постарался. Если честно, я тоже не знаю, что нас там ждёт, но он сказал, что всё сделал в лучшем виде.
За болтовнёй мы не заметили, как подошли вплотную к зданию. Вблизи оно казалось ещё больше и ещё страшнее. У меня пошли мурашки по коже.
— Нам сюда, — скомандовал Марк, увлекая нас в обход фундамента к тыльной стороне. Фонарик выхватил из темноты разбитое окно цокольного этажа.
— Ну что, девчонки, готовы?
Лекси решительно кивнула. Томми молчал. Я сглотнула скопившуюся слюну.
— Идём.
Марк шмыгнул в разбитое окно цоколя, спрыгнул с подоконника на пол с глухим стуком. Развернулся и выставил руки, приготовившись ловить Лекси. Она с грацией кошечки пролезла в окно и мягко упала прямо в объятия своего парня. Он поймал её, на мгновение прижал к себе и страстно поцеловал, после чего опустил на старый пол, уступая место нам.
Томми протиснулся в окно. Мне казалось, что у него не получится, особенно из-за его щупалец над головой. Но он как-то так ловко извернулся в оконном проёме и беспрепятственно проскочил вниз. Он с тяжёлым грохотом приземлился на кафель подвала. Плитка под его копытами треснула от массивного веса.
Я заметила странность — уже второй раз за вечер. В полумраке мне показалось, что его щупальца над головой на миг сдвинулись, помогая ему проскользнуть в окно. Они прижались к его голове, словно живые. Я на мгновение засомневалась. Но отогнала эту мысль, списав всё на страх, возбуждение и адреналин в крови.
Томми развернулся, выставив навстречу свои огромные лапищи. Он легко доставал до подоконника. Мне даже не пришлось прыгать — его ручищи подхватили меня подмышки, как тряпичную куклу, и плавно сняли с окна. На секунду он замер, удерживая меня на весу. Я пристально вглядывалась в его рога и щупальца, пытаясь уловить хоть какое-то движение, но они снова застыли в своём обычном, неподвижном положении. Точно показалось. Нужно меньше пить, Сью.
Я опустила ноги на пол и томно, с нескрываемым вожделением посмотрела в его полыхающие золотом глаза. Томми всё понял без слов. Он резко притянул меня к своему горячему телу и обрушился на мои губы страстным, собственническим поцелуем. На долю секунды мы полностью утонули друг в друге, напрочь забыв, где находимся, пока из темноты коридора не донеслось ехидное:
— Кхм-кхм! Влюблённые, пойдёмте дальше. У вас ещё вся ночь впереди для этого.
Он повёл нас вперёд, и мы покинули подвальное помещение, углубляясь в кромешную тьму цокольного этажа. Луч его фонарика испуганно выхватывал из темноты шелушащиеся стены, покрытые плесенью трубы и ржавые остовы старых стиральных машин. Пахло сыростью, известкой и многолетней заброшенностью. Каждое наше движение отзывалось гулким, зловещим эхом, а под ногами то и дело хрустели обломки штукатурки и битое стекло.
Я шла, намертво вцепившись в горячую лапищу Томми. От него продолжал исходить мощный, лихорадочный жар, так что мне казалось, будто я держусь за раскалённую батарею. Но в этих леденящих душу подвалах это было даже приятно. Куда больше меня пугал ритмичный, костяной стук, раздававшийся при каждом его шаге. Цок. Цок. Цок. Копыта по кафелю. Лекси и Марк то и дело испуганно оборачивались на этот звук. В какой-то момент они не выдержали:
— Эй, Томми, ты не можешь снять свои копыта? Пугают — аж кровь в жилах стынет, — обернувшись, прошептала Лекси.
— Лекси, извини, не получится. Они намертво сидят. Постарайся расслабиться.
— Очень смешно. Твои копыта меня пугают больше, чем
Аферистка