попросила меня купить хлеб. Больше ничего. Ни взгляда, ни шутки, ни «нам надо поговорить».
Вечером в понедельник я пришёл домой и увидел, что мой ноутбук стоит открытым на кухонном столе. Ася сидела перед ним с чаем.
— Я не лазила, — сказала она. — Ты его так оставил. С твоей страницей.
— Ничего.
— Семь глав, а в списке шесть. — Она показала пальцем в экран. — Первая, вторая, потом сразу четвёртая. А третья где?
— Удалил. Ещё в сентябре.
— Жалко, — сказала Ася.
Глава 2. Дверь
— Стой, — сказала Ася. — Так не бывает.
Я читал ей восьмую главу вслух, в кровати, с телефона, потому что она сказала, что за день в агентстве у неё глаза в кучу. Прошло две недели с сауны. За эти две недели она ни разу не спросила про «Нюту» сама, и я решил, что «хорошо» было вежливостью, которой хватило на один вечер.
— Что не бывает?
— Прочитай ещё раз. Где они заходят.
Я прочитал:
«Гена и Тоха вошли на веранду без стука, в грязных сапогах, с насосом. Нюта стояла у стола в одном сарафане, и они оба сразу поняли, что под сарафаном ничего нет».
— Она бы сначала посмотрела на дверь. Закрыта или нет.
— Она ждёт их. Ей не страшно.
— Не потому, что страшно. — Ася перевернулась на живот и подпёрла щёку. — Чтобы знать, сколько у неё времени. Если дверь открыта, значит, быстро. Если закрыта, значит, долго. Женщина это первым делом смотрит.
Я опустил телефон на одеяло.
— Откуда ты знаешь?
— Я женщина, — сказала она и зевнула. — Читай дальше. Только дверь поправь.
Я поправил в ту же ночь, когда она уснула. Дописал одну фразу: «Нюта первым делом посмотрела на дверь. Тоха закрыл её за собой на крючок, и она поняла, что это надолго». Выложил в три часа ночи и к утру получил под главой больше комментариев, чем под любой прежней. Один написал: «вот это деталь, автор, жизненно». Второй: «крючок на двери убил, прям видно дачу». Третий спросил: «автор, откуда вы такое знаете».
Я показал Асе за завтраком.
— Видишь? Твоя дверь.
— Твоя, — сказала она. — Ты же дописал.
— Тут спрашивают, откуда я знаю.
— Ответь.
— Что ответить? Жена подсказала?
— А что такого. — Она намазывала масло до самого края хлеба, ровно, как всегда. — Напиши: подсмотрел.
— У кого?
— У жизни. Им понравится.
Я не ответил никому. Весь день на работе, над сметой по чужому складу, я думал не о Нюте и не о двери, а о том, откуда Ася знает, что женщина первым делом смотрит на дверь. Перебрал всё: подруги, сериалы, общага, её «до меня». Годилось каждое. Ни одно не успокаивало до конца, и мне было приятно, что не успокаивает.
Вечером, пока я грел ужин, Ася говорила с мамой по телефону. Сидела на подоконнике на кухне, в тапках, с чаем.
— Мам, я в маршрутке, плохо слышно, — сказала она, глядя мне в глаза. — Да. Да. Перезвоню из дома.
Нажала отбой и подула на чай.
— Зачем? — спросил я.
— Она на час. А я есть хочу.
— Ты даже голос не поменяла.
— А зачем его менять. — Она пожала плечами. — Голос меняют те, кто не умеет. У тебя Нюта в каждой главе врёт мужу в трубку, а ты ни разу не написал, как.
— А как?
— Скучно, — сказала она. — Врать надо скучно. Про очередь. Про пробки.
Вечером я выложил следующую сцену из той же главы, уже без правок, а ночью прочитал её Асе вслух.
Хуторянка