Значит, враньё. Значит, в её «Муже» есть по крайней мере одно место, где написано не то, что было. А если есть одно...
Следом за облегчением пришло второе. Если не она, то кто-то завёл ник в 21:09 и через пять минут написал про шрам. На левом. Изнутри.
Я сидел на пуфике и держал её тёплый от зарядки телефон, пока экран сам не погас.
Днём я сказал Асе, что поеду в строительный за герметиком для ванной.
— Хорошо, — сказала она с дивана. — Возьми белый, не прозрачный.
Автодром я нашёл по сайту автошколы: за промзоной, пятнадцать минут на автобусе от метро. Там же был список инструкторов, и Николаевич в нём был один, Сергей. Автобус шёл полупустой, мимо складов и заборов, и я вышел на конечной и пошёл пешком вдоль бетонного забора, пока не увидел ворота.
Площадка с разметкой. Эстакада. Конусы. Три учебные машины ползали по кругу. В углу, у забора, стояла бытовка: железный вагончик с одним окном.
У ворот на табуретке сидел сторож, старик в тельняшке, и лущил семечки в газету.
— Вам кого?
— Инструктора. Жена у вас училась, хотел спасибо сказать.
— Кого из них?
— Николаича.
— А. — Сторож сплюнул шелуху. — На площадке. Вон, белая, с мальчишкой.
Я показал подбородком на вагончик.
— А это что у вас?
— Бытовка инструкторская. Греются, чай пьют, барахло своё держат.
— Запирается?
Старик посмотрел на меня внимательнее.
— Запирается. Ключи у всех свои. Мне они не докладываются, кто когда.
Белая «гранта» остановилась у конусов, и из пассажирской двери вылез человек. Сухой, жилистый, в кожаной куртке нараспашку, хоть было двадцать градусов. Ремень на последней дырке. Живота не было вовсе.
Я стоял у ворот и смотрел на него, и в голове у меня звучала Ася, в тот первый вечер, в прихожей, с моими пальцами на её икре: «С пузом, прямо руль им подпирает». Она сказала это, глядя в потолок. Она сказала это второй раз за завтраком, когда я спрашивал про Батю.
— Ну-ка, газу! — заорал он в открытое окно мальчишке за рулём. — Газу, говорю! Чего ты её душишь!
Этот голос я слышал из её телефона, на громкой. Это был он.
Я подошёл. Он обернулся, и я увидел глаза, светлые, почти прозрачные на обветренном лице.
— Сергей Николаевич?
— Ну.
— У вас жена моя училась. Весной. Ася.
Он смотрел на меня долго. Дольше, чем смотрят, когда вспоминают. Потом достал сигарету и закурил, не отводя глаз.
— Помню, — сказал он. — Задом хорошо паркуется.
— Права сдала. С первого раза.
— Ну и молодец. — Он выпустил дым в сторону. — Я знаю, что сдала. Я на экзамене был.
Мимо нас к бытовке прошёл парень лет тридцати, весёлый, вертел на пальце связку ключей.
— Николаич, я шлем в бытовке оставил, не запирай!
— Свой ключ у тебя есть, вон крутишь! Я тебе не швейцар! — рявкнул Николаич, не оборачиваясь. Потом снова мне: — Ещё что?
— Нет. Спасибо сказать хотел.
— Сказал. — Он отвернулся к «гранте». — Ну-ка, давай ещё круг! И зеркала, зеркала!
Я шёл обратно к автобусу вдоль забора, и у меня были мокрые ладони, и в автобусе я сидел у окна и держал руки на коленях, как школьник. Герметик я купил на обратном пути, в первом попавшемся магазине у метро. Белый.
Дома Ася встретила меня в прихожей, забрала пакет и вдруг наклонилась к моему воротнику.
— От тебя сигаретами пахнет.
— У магазина курили. Мужики, у входа. Я рядом стоял.
— Долго стоял?
— Очередь была, — сказал я. — Кассы не работали.
Она смотрела на меня, не мигая. Потом достала из пакета герметик и повертела в
Преступная связь 1