от конского предэякулята — ударил ему прямо в мозг. Член в штанах дёрнулся, набух, упёрся в ширинку так сильно, что Оскар почувствовал, как головка трётся о жёсткую ткань джинсов, а из уретры выдавилась капля смазки, оставившая на штанине тёмное пятно.
— Это на дорожку, — прошептала она, отстраняясь, и провела языком по своим блестящим губам. — Поехали. Увидишь, где я теперь живу.
В машине она молчала. Только положила ладонь ему на бедро, и каждый раз, когда машина подскакивала на гравии, её ладонь касался его паха — легонько, дразняще, и Оскар чувствовал, как его член с каждым таким прикосновением всё сильнее ноет, пульсируя в такт сердцу. Другой рукой она небрежно раздвинула бёдра и завела пальцы под юбку, гладя себя и натирая клитор. Оскар покосился и заметил, что под короткой юбкой на ней нет трусов — его взгляду открылась блестящая гладкая кожа и влажные набухшие валики губ.
Он смотрел в окно на плоские зелёные пастбища, на лошадей, пасущихся вдали; вдыхал воздух, который пах травой, навозом и другими запахами, которых не бывает в большом городе. Он хотел спросить, что же с ней тут происходило, но язык прилип к нёбу: происходящее казалось настолько нереальным, что он не знал, как действовать. Остановить машину и взять её прямо здесь, на обочине? Он отогнал эту мысль, парализованный зрелищем её ласкающих пальцев. Синди же в душе недоумевала: почему он все еще не бросился на неё?
Ранчо встретило их запахом цветущих растений и жаром земли, которая ещё не дождалась прохлады заката. Оскар вышел из машины и замер. В тени густой пальмы, прямо во дворе, на разложенном шезлонге двигались два тела. Бак Морган вонзался в жену сзади — Гейл лежала на боку, отодвинув одну ногу в сторону, и её бёдра медленно подавались навстречу каждому толчку, а из соединённых тел доносились влажные, хлюпающие звуки — смазка Гейл смешавшись с чей-то спермой, вытекала из растянутого влагалища. Над парой тел возвышался огромный немецкий дог Самсон, и его шершавый язык деловито ходил вверх-вниз по промежности Гейл — раздвигал половые губы, скользил по клитору, облизывал член мужа каждый раз, когда тот выходил наружу, собирая соки и унося их в свою пасть.
Рядом с шезлонгом стоял Шон, сводный брат Синди, совершенно голый и с немного опавшей эрекцией. Шон медленно мастурбировал свой длинный, толстый член, не сводя глаз с матери. Контраст между юношеским лицом и грубой, почти звериной позой поразил Оскара. Шон ухмыльнулся и подмигнул гостю, продолжая водить кулаком по стволу, и Оскар увидел, как из-под крайней плоти выдавливается и стекает по пальцам прозрачная нить.
Оскар застыл: щёки его вспыхнули, а плоть среагировала быстрее разума: член напрягся и натянул ткань джинсов.
Синди перехватила его взгляд.
— Ничего не говори, — тихо сказала она, накрыв ладонью его вздыбленный пах. Её пальцы обхватили твёрдый ствол сквозь джинсу, и Оскар почувствовал, как его собственное тело предаёт его — Это на ранчо такое же естественное занятие, как дыхание. Привыкнешь, вот увидишь.
Гейл приоткрыла глаза, увидела гостя и только застонала, растянув рот в улыбке. Она сжала бёдра плотнее вокруг члена Бака и только настойчивее прижимала морду пса к своему клитору, пока Самсон не зарычал, ускоряя работу языка. Бак, не прерывая траха, махнул гостю рукой и хрипло прорычал:
— Добро пожаловать в Глейдс, парень! Шон, покажи гостю его комнату. А ты, Синди, проследи, чтобы он не уснул один.
Шон подошёл ближе — его член покачивался от налитой крови. Он положил руку Оскару на плечо, и от этого прикосновения по телу гостя пробежала дрожь —
Дочь обожает лошадей (Главы 1 - 13)