ощутимым, но такое количество смазки приносило комфортное вхождение: каждый раз, когда он выходил, её малые губки вытягивались за ним, а когда входил — выдавливали сок с звонким хлюпаньем. Уже через минуту его пах был залит, и лужа на простыне приближалась к размерам тарелки.
Шон попросил их перевернуться и начал разрабатывать ей анус. Пальцы пошли туго: первый проскочил с влажным чмоканьем, второй — с сопротивлением. Он двигал ими вперёд-назад, растягивая сфинктер, пока не смог ввести третий. Синди дёрнулась, её влагалище сжалось так, что Оскару пришлось остановиться. Тогда Шон вынул пальцы и приставил головку и нажал. Анус раскрылся, пропуская головку, а потом сразу ствол провалился весь до яиц.
Теперь двое работали в противофазе. Оскар входил — Шон выходил. Обратный цикл — Шон входил, Оскар выходил. Ритм держали ровный, как поршни. Смазка из вагины хлестала при каждом толчке, смешиваясь с анальной слизью, которую выдавливал член Шона. Оскар чувствовал через перегородку, как твёрдый ствол скользит вдоль его собственного — туго, с нарастающим давлением.
Через несколько минут Шон скомандовал смену позы.
— Оскар, оставайся лежать, но переверни ее на спину. Раздвинь ей ноги и держи. И заходи в нее сзади.
Оскар вышел — с чавкающим звуком, — Синди села на четвереньки над ним и приставила член к своей разработанной заднице и резко опустилась на его член, застонав: в такой позе он вошёл до упора и упёрся надавил изнутри через перегородку на шейку матки. Он завалил ее спиной на себя, обхватил её бёдра и развёл её ноги в стороны, широко, открывая промежность полностью. для Шона. Теперь она лижала на нём, насаженная на кол, и совершенно раскрытая.
Шон ввел свой большой член в ее разработанное, не сопротивляющееся жаркое лоно, также уперевшись в матку . Теперь Синди была заполнена двумя членами, и оба входили в неё синхронно: один через влагалище сверху, второй через анус снизу. Трение между ними усилилось — Оскар чувствовал, как член Шона трётся о его собственный через истончившуюся перегородку, все больше расширяясь от возбуждения, и каждое движение внутри гостеприимного зада отдавалось в яйцах острой, почти болезненной пульсацией.
Синди больше не двигалась сама. Она как двигатель внутреннего сгорания чувствовала как члены, словно поршни, напитывают ее благодатной смесью, и каждая искра готова была воспламинить ее. Оскар толкал тазом вверх, Шон вбивал сзади. Ритм сбивался иногда, они сталкивались внутри неё и замирали на секунду, распирая её до предела, а затем снова расходились. Смазка и слизь стекали по его промежности, ее глаза закатились, руки были сжаты и все тело натянута как струна .
Гейл в кресле больше не сдерживалась. Она задрала платье до пояса и мастурбировала открыто, жёстко. Пальцы правой руки ходили во влагалище — три сразу, без подготовки, — а левая растирала клитор. Она смотрела на то, как её дочь насажена на два члена одновременно, как брызги смазки разлетаются при каждом толчке, и её собственная рука двигалась всё быстрее. Три пальца уже было мало ей, она добавила четвёртый, растягивая себя, и из неё на кресло выплеснулась струя — прозрачная, тёплая, пахнущая мускусом. Она как и дочь кончала сильно со сквиртом.
Бак вошёл в игру, когда двойное проникновение снизу уже вошло в стабильный темп. Он встал рядом с кроватью, взял Синди за затылок и повернул её голову к себе. Та открыла рот и приняла его член сразу до глотки — без кашля, без сопротивления, горло уже было разработано под этот размер. Бак начал трахать ей лицо короткими, частыми движениями, держа за волосы. Слюна текла по лицу Синди, размазывая
Дочь обожает лошадей (Главы 1 - 13)