Алексей почувствовал, что должен рассказать ей всё прямо сейчас. Не завтра, не после очередного обследования, не когда сам будет готов. Он должен был хотя бы позволить ей узнать, с чем они столкнулись.
— Я хочу, чтобы ты знала... — начал он.
Алиса замерла.
Он увидел, как она медленно повернулась, и на мгновение ему показалось, что ещё не поздно.
Но затем боль стянула грудь. Не резкая, не оглушительная, а тяжёлая, давящая, словно внутри кто-то медленно затягивал ремень. Алексей опёрся о край стола.
Алиса оказалась рядом мгновенно.
— Что случилось?
— Ничего. Просто устал.
— Посмотри на меня.
Он поднял глаза.
— Алексей, тебе больно?
— Немного.
— Где таблетки?
— В кабинете.
Она уже доставала телефон, другой рукой поддерживая его. Он слышал, как она говорит диспетчеру адрес, называет симптомы, отвечает на вопросы. Ему хотелось остановить её, убедить, что всё пройдёт, но теперь он видел её лицо и понимал, что никакие слова не заставят её поверить.
Когда боль стала ослабевать, он всё ещё сидел на диване, а Алиса держала его за руку.
— Я вызвала помощь, — сказала она. — Они скоро будут.
— Прости.
— За что?
Он не ответил.
Она смотрела на него, и в её глазах было что-то страшнее страха: усталость от необходимости каждый раз вытягивать из него правду по кусочкам.
Врачи приехали, осмотрели его, проверили показатели и настояли на обследовании. Алексей уехал в больницу, несмотря на протесты, что это, вероятно, очередная неприятность, не стоящая ночного визита.
Алиса поехала с ним.
В больнице выяснилось, что непосредственной угрозы повторного инфаркта сейчас нет, но врачи потребовали не игнорировать симптомы и продолжить обследование. Алексей провёл ночь под наблюдением. Алиса сидела рядом, почти не разговаривала и время от времени сжимала его пальцы, будто проверяла, что он всё ещё здесь.
Под утро она задремала в кресле, неудобно повернув голову. Алексей смотрел на неё и думал, что она не должна была оказаться в этой комнате. Не потому, что он хотел её защитить, а потому, что он сам лишил её возможности решить, хочет ли она быть здесь.
Он мог бы разбудить её и сказать правду.
Мог бы признаться, что несколько недель назад получил подтверждение диагноза, что уже разговаривал с онкологом, что ему предстоит лечение и что прогноз пока неясен. Мог бы сказать, что боится не смерти, а того, как быстро болезнь превратит их отношения в бесконечную череду прощаний, лекарств и надежд, которые будут сменяться разочарованием.
Но он посмотрел на её лицо, увидел следы усталости и снова решил, что ещё немного подождёт.
Он называл это заботой.
Теперь даже самому себе он не мог объяснить, почему забота требовала от него лгать.
Когда Алиса проснулась, он погладил её по руке.
— Иди домой. Тебе нужно поспать.
— Я останусь.
— Алиса...
— Я останусь, — повторила она. — Не проси меня уйти каждый раз, когда тебе страшно.
Он закрыл глаза.
Она придвинула кресло ближе к кровати и положила голову рядом с его рукой. Через несколько минут её дыхание снова стало ровным.
Алексей осторожно коснулся её волос.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
Она не услышала.
Возможно, это было к лучшему. Он всё ещё не умел говорить правду тогда, когда она могла что-то изменить.
Через два дня его отпустили домой.
Вечером Алиса вернулась из студии с небольшим свёртком. Она развернула его на кухонном столе. Внутри оказалась фотография, распечатанная на плотной матовой бумаге: они вдвоём танцуют в гостиной. Снимок был сделан кем-то из гостей, почти случайно. Лицо Алексея наполовину скрывала тень, а Алиса смотрела не на него, а куда-то ему за плечо, словно в тот момент слышала музыку, которой больше не было.
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)