Наталья медленно поднялась с унитаза. Ее ноги дрожали, в голове шумело. Она чувствовала себя загнанным зверем, из которого выбили последнюю искру сопротивления. Черный пеньюар. Гости. Овуляция. Слова сына звучали как приговор.— Ваня... — прошептала она, цепляясь за последнюю соломинку. — А если я не хочу ребенка?.. А если...— А кому интересно, чего ты хочешь? — перебил он, грубо хватая ее за локоть и выводя из ванной. — Ты — дырка, мам. Старая, волосатая дырка, которую сегодня наполнят спермой. А теперь переодевайся. Живо.Он подтолкнул ее к спальне, а сам достал телефон и начал набирать ответное сообщение тем, кто прислал ему фото из леса.
Иван быстро набрал сообщение, его пальцы дрожали от нетерпения: Приходите. Адрес: ул. 50 лет ВЛКСМ, 40, кв. 6. Она ждет вас. В сексуальном белье. Сегодня у нее овуляция. Не предохраняйтесь. Он нажал отправить и откинулся на спинку дивана, чувствуя, как член снова наливается кровью. Сегодня он увидит все своими глазами. Не на фото. Не в своем воображении. Вживую. Его мать будут насиловать двое мужиков, а он будет смотреть. И, может быть, кончит на нее, когда они закончат.
Из спальни вышла Наталья. Черный пеньюар облегал ее тело, как вторая кожа. Кружевные чашечки едва прикрывали отвисшую грудь с темными сосками, которые проступали сквозь тонкую ткань. Разрез до бедра открывал бледную ногу. Она подкрасила губы, как он велел, — ярко-красной помадой, которая смотрелась вызывающе на ее заплаканном, измученном лице.— Вот так, — удовлетворенно кивнул Иван, разглядывая ее. — Выглядишь как шлюха, которую сейчас будут трахать. Садись. Жди. Они скоро будут.Он усадил ее в кресло посреди комнаты, раздвинул ей ноги, чтобы был виден темный треугольник волос под пеньюаром, и сел напротив, расстегивая ширинку.
В дверь позвонили. Наталья вздрогнула всем телом, вцепившись в подлокотники кресла. Ее расширенные от ужаса глаза уставились на дверь, за которой стояли те самые мужчины из леса. Те, кто избил ее, унизил, наполнил спермой. Те, кто теперь пришел за добавкой.Иван неторопливо поднялся с дивана, поправил ширинку и направился к двери. Его лицо сияло предвкушением.— Не заставляй гостей ждать, мам, — бросил он через плечо. — Раздвинь ноги пошире. Пусть сразу видят, за чем пришли.Он открыл дверь. На пороге стояли они — коренастый, лысый, с маленькими злыми глазками, и тот, что повыше, с грязными светлыми волосами. От них пахло перегаром и сигаретами.
— Ну, здорово, пацан, — хмыкнул коренастый, заглядывая в квартиру поверх плеча Ивана. Его маленькие глазки сразу нашли Наталью, сидящую в кресле с раздвинутыми ногами. — А ты не соврал. Реально приготовил нам мамашу. Да еще в таком виде.Он шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Второй, тощий, последовал за ним, закрывая за собой дверь. В квартире запахло перегаром, потом и чем-то еще — тем самым запахом леса, который Наталья запомнила на всю жизнь.— Смотри, какая красота, — присвистнул тощий, разглядывая Наталью. — Черный пеньюарчик, губки накрасила... Ждала нас, сучка? Соскучилась по нашим членам?
Наталья вжалась в кресло, ее пальцы побелели, вцепившись в подлокотники. Она не могла вымолвить ни слова, только смотрела на них расширенными от ужаса глазами. Коренастый уже подошел к ней вплотную и грубо схватил за подбородок, поворачивая лицо к свету.— Молчит, — констатировал он. — А в прошлый раз так хорошо кричала. Ничего, сейчас разговорим.Иван стоял в стороне, прислонившись к стене. Его рука снова скользнула в расстегнутую ширинку. Он смотрел на мать, на двух мужиков, нависших над ней, и его член пульсировал от возбуждения.— Она сегодня в
Жарит Ванька Дуньку в баньке