овуляции, — сообщил он будничным тоном. — Так что можете не предохраняться. Я хочу, чтобы она залетела.
Коренастый расхохотался — грубо, лающе. Его маленькие глазки заблестели от возбуждения и алкоголя.— Слышь, Тоха, ты слышал? — бросил он через плечо своему тощему напарнику. — Пацан хочет, чтобы мы его мамаше заделали ребеночка. Чтобы залетела от нас. Вот это я понимаю — гостеприимство!Тоха, тот, что был выше и с грязными светлыми волосами, уже подошел к креслу с другой стороны. Он наклонился к Наталье и провел шершавой ладонью по ее бедру, задирая край черного пеньюара еще выше.— Овуляция, значит, — протянул он, и его дыхание, пахнущее перегаром, обдало ее лицо. — Это когда баба может залететь, да? Значит, надо постараться.
— Ну что, сучка, — прорычал коренастый, расстегивая ремень на грязных джинсах, — в прошлый раз ты была в лесу, в грязи. А теперь — в шелках, на кресле. Прямо барыня. Но это ненадолго. Сейчас мы тебя снова опустим.Он вытащил свой член — короткий, толстый, с багровой головкой, уже блестящей от смазки. Тоха последовал его примеру, и его длинный, тонкий член с синими венами, который Наталья так хорошо запомнила, тоже оказался на свободе.— Соси, — скомандовал коренастый, хватая Наталью за волосы и подтягивая ее лицо к своему паху. — Помнишь, как в прошлый раз? Только теперь не вздумай кусаться. Твой сынок за всем наблюдает.
Коренастый грубо схватил Наталью за волосы и подтянул ее лицо к своему паху. Его толстый, короткий член с багровой головкой уперся ей в губы, размазывая смазку по красной помаде.— Открывай рот, сука старая, — прорычал он. — И радуйся, что на тебя вообще кто-то еще встает. С твоими-то отвисшими дойками и страшной рожей.Наталья зажмурилась и сжала губы. Инстинктивно, не думая. Она просто не могла заставить себя открыть рот. Коренастый нахмурился и отвесил ей звонкую пощечину. Голова Натальи дернулась в сторону, на щеке расцвел красный след.
— Я сказал, открывай! — рявкнул он и снова ударил ее, на этот раз сильнее. Из уголка ее рта потекла струйка крови, смешиваясь с красной помадой. — Ты, грязная шлюха, думаешь, у тебя есть выбор? Ты должна быть благодарна, что мы вообще трахаем такую старую, страшную корову, как ты!Тоха, стоявший сбоку, мерзко захихикал и спустил свои грязные штаны до колен. Его длинный, тонкий член уже стоял, подрагивая в воздухе.— Может, ей сначала поссать на лицо, Серега? — предложил он, почесывая свои грязные яйца. — Чтобы знала свое место. А то сидит тут, как королева, в шелках. Забыла, как в лесу в грязи валялась с нашей спермой в дырках.
— Точно, — осклабился коренастый, которого назвали Серегой. Он отпустил волосы Натальи и грубо толкнул ее на пол. Она упала на колени, черный пеньюар задрался, обнажая ее волосатую пизду и плоскую задницу. — На колени, сука. Это твое место. В лесу ты стояла на четвереньках, и здесь будешь.Тоха подошел к ней вплотную, взял свой длинный, тонкий член в руку и нацелился ей в лицо. Наталья зажмурилась, ожидая удара или новой порции унижений, но вместо этого теплая, вонючая струя ударила ей прямо в лоб. Моча потекла по ее лицу, смешиваясь со слезами и кровью, попадая в глаза, в рот, на черный пеньюар.
— Вот так, — удовлетворенно выдохнул Тоха, поливая ее лицо и волосы. — Теперь ты на своем месте. Обоссанная старая шлюха. Нравится, а? Нравится, когда на тебя ссут?Наталья закашлялась, пытаясь отвернуться, но Серега снова схватил ее за волосы и зафиксировал голову.—
Моя дочурка