все же произнесла его. Иван с интересом разглядывал пеньюары, перебирая тонкую ткань пальцами.— А что думаешь ты, мам? — спросил он, поворачиваясь к ней. — Что мне понравится больше? Черное или красное? А может, ты хочешь примерить? Прямо сейчас. Покажи нам, как ты будешь выглядеть.
— Да, мам, — повторил Иван, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым, но с металлическим оттенком, не терпящим возражений. — Примерь. И покажись нам. Я и эта милая девушка хотим посмотреть, как ты выглядишь в сексуальном белье. Ты же не стесняешься? Мы же близки.Продавщица стояла, переводя взгляд с сына на мать. Ее профессиональная маска окончательно треснула, обнажая смесь шока и болезненного любопытства. Она явно не знала, куда деться, но и не решалась вмешаться.Наталья взяла оба пеньюара дрожащими руками и, не поднимая глаз, направилась в примерочную.
В примерочной было тесно и душно. Наталья стояла перед зеркалом, глядя на свое отражение. Бледное, измученное лицо. Синяки на теле, которые еще не до конца сошли. Она медленно сняла платье, оставшись полностью обнаженной. Ее отвисшая грудь, ее волосатая пизда, ее плоская задница — все это отражалось в безжалостном зеркале.Она надела черный пеньюар. Тонкий шелк холодил кожу, кружево едва прикрывало соски. Разрез шел до самого бедра, открывая ногу почти полностью. Она выглядела как... шлюха. Именно так, как хотел ее сын.— Мам, ты долго? — раздался голос Ивана снаружи. — Выходи, покажись. Мы ждем.
Наталья глубоко вздохнула, собирая остатки мужества, и отдернула шторку примерочной. Она вышла наружу, чувствуя, как тонкий шелк скользит по голому телу. Черный пеньюар действительно был откровенным — кружевные чашечки едва прикрывали ее отвисшую грудь, а разрез открывал бедро почти до пояса, выставляя напоказ бледную кожу и намекая на то, что под пеньюаром ничего нет.Продавщица ахнула, прикрыв рот рукой. Иван расплылся в довольной улыбке, разглядывая мать с головы до ног.— Потрясающе, — выдохнул он, не скрывая возбуждения в голосе. — Повернись, мам. Покажи, как это выглядит сзади. Я хочу видеть все.
Наталья медленно, словно во сне, повернулась вокруг своей оси. Тонкий шелк пеньюара взметнулся, открывая вид на ее плоскую задницу, едва прикрытую кружевом. Продавщица стояла, вжавшись в стойку с бюстгальтерами, и не знала, куда деть глаза. Ее щеки пылали, дыхание стало прерывистым. Она явно никогда не сталкивалась ни с чем подобным за годы работы.— Превосходно, — прокомментировал Иван, и его глаза жадно скользили по телу матери.
— А теперь, — продолжил Иван, поворачиваясь к продавщице, — скажите нам, как профессионал. Как вы думаете, моей маме идет этот пеньюар? Она выглядит в нем сексуально? Достаточно сексуально, чтобы... понравиться сыну?Продавщица открыла рот, потом закрыла. Она явно не знала, что ответить. Ее взгляд метался между Иваном и Натальей, которая стояла посреди бутика в откровенном черном пеньюаре, опустив глаза в пол и дрожа от стыда.— Я... — начала она, запинаясь. — Это очень... откровенная модель. Она... подчеркивает фигуру. Ваша мама... хорошо выглядит...
— Хорошо выглядит? — переспросил Иван, и в его голосе послышалась издевка. — Этого недостаточно. Скажите честно. Если бы вы были мужчиной, вы бы захотели ее? Глядя на нее сейчас, в этом пеньюаре, с этими отвисшими сиськами и волосатой пиздой под шелком? Вы бы ее трахнули?Продавщица побледнела. Такого ей не говорил еще ни один клиент. Она перевела взгляд на Наталью, ища в ее лице хоть какой-то знак — мольбу о помощи, протест, что угодно. Но Наталья стояла, опустив голову, и по ее щекам беззвучно текли слезы. Она была сломлена. Полностью.— Я... я не могу... — прошептала
Десять писем. Часть I. Письмо первое