— ты знаешь, что будет.Через час они уже стояли перед входом в бутик женского белья в одном из торговых центров Ижевска. Наталья была одета в скромное платье, но под ним, как и приказал сын, не было ничего. Она чувствовала себя голой, уязвимой, каждый встречный мужчина казался ей угрозой.
В бутике было тихо и интимно. Кружевные бюстгальтеры, шелковые трусики, прозрачные пеньюары висели на изящных вешалках. Пахло дорогими духами. Молодая продавщица, девушка лет двадцати пяти с идеальным макияжем и в обтягивающем черном платье, приветливо улыбнулась им.— Добрый день! Я могу вам чем-то помочь?Наталья замерла у входа, готовая провалиться сквозь землю. Но Иван уверенно шагнул вперед, подталкивая мать в спину.— Добрый день, — сказал он с обаятельной улыбкой. — Мы ищем кое-что для моей мамы. Что-нибудь... сексуальное. Пеньюар, например. Что-то, что понравится мужчине. Понимаете?
Продавщица на мгновение замерла, переводя взгляд с Ивана на его мать. В ее глазах мелькнуло легкое замешательство — формулировка была странной, но мало ли какие в семьях бывают отношения. Может, сын просто помогает одинокой матери наладить личную жизнь.— Конечно, — сказала она, возвращая профессиональную улыбку. — Для какого случая? Романтический вечер? Свидание?Иван ухмыльнулся и посмотрел на Наталью, которая стояла красная как рак, уставившись в пол.— Можно и так сказать, — ответил он. — Мама у меня давно одна. Ей нужно что-то, что... подчеркнет достоинства. Правда, мам?Наталья не ответила. Она мечтала, чтобы земля разверзлась под ногами и поглотила ее.
— Мам, — повторил Иван, и в его голосе послышались стальные нотки. — Тебя спросили. Что ты хочешь? Расскажи девушке.Наталья подняла глаза на продавщицу, потом на сына. Его взгляд был холодным и требовательным. Он снова похлопал по карману с телефоном — едва заметный жест, который она уже научилась понимать без слов.— Я... — ее голос дрогнул. — Мне нужно что-то... сексуальное. Пеньюар. Чтобы... чтобы сыну понравилось.Она произнесла это, и в бутике повисла тишина. Продавщица замерла, ее улыбка стала натянутой, а в глазах мелькнуло непонимание, смешанное с шоком. Она явно не ожидала такого ответа.
Продавщица моргнула, явно не уверенная, правильно ли она расслышала. Ее профессиональная улыбка дрогнула, но она быстро взяла себя в руки.— Чтобы... сыну понравилось? — переспросила она, стараясь сохранить нейтральный тон. — Вы имеете в виду, чтобы он мог оценить, как вы будете выглядеть для вашего... спутника?Иван рассмеялся — легко, непринужденно, словно ничего особенного не произошло.— Нет, вы не ослышались, — сказал он, глядя продавщице прямо в глаза. — Моя мама хочет купить сексуальный пеньюар, чтобы нравиться мне. Своему сыну. Мы очень близки. Правда, мам? Скажи ей.
Наталья стояла, вцепившись в ремешок своей сумочки так, что побелели костяшки. Ее лицо пылало. Она чувствовала, как продавщица смотрит на нее — с жалостью, с отвращением, с непониманием. Ей хотелось крикнуть, что это неправда, что сын шантажирует ее, что она жертва. Но телефон в его кармане был страшнее любого позора.— Да... — прошептала она, не поднимая глаз. — Мы очень близки. Я хочу... чтобы сыну нравилось, как я выгляжу. В пеньюаре. Посоветуйте что-нибудь... откровенное.Продавщица замерла на несколько секунд, переваривая услышанное. Потом, видимо, решив, что в ее работе бывает всякое, она профессионально кивнула и указала на стойку с пеньюарами.
— Конечно, — сказала она, и ее голос звучал чуть более напряженно, чем раньше. — У нас есть несколько моделей. Вот, например, черный шелковый пеньюар с кружевными вставками. Очень откровенный. А вот красный, с глубоким декольте и разрезом до бедра. Какой цвет предпочитает ваш... сын?Она запнулась на последнем слове, но
Диана. На озере