боли и унижения. Я представлял, как ты кричишь, как плачешь, как умоляешь их остановиться. И я кончал, мам. Кончал так сильно, что сперма долетала до потолка.Он говорил это с такой страстью, с таким животным возбуждением, что Наталья почувствовала, как к горлу подступает желчь.
— А вчера... — Иван почти задыхался, его голос срывался на шепот, полный благоговения. — Вчера моя мечта сбылась. Тебя реально изнасиловали. В лесу. Как в том порно, которое я смотрел. И мне прислали фотографии. Доказательства. Я увидел твою пизду с чужим членом внутри. Увидел твои слезы. Твою кровь. И это было в тысячу раз лучше, чем любое порно.Он замолчал, тяжело дыша. Его рука двигалась все быстрее, член покраснел и раздулся, готовый вот-вот взорваться.— Сейчас я кончу, мам, — прохрипел он, глядя ей прямо в глаза. — Кончу, глядя на тебя. На ту самую пизду, которую вчера трахали. Покажи мне ее снова. Подними халат.
— Подними халат, — повторил Иван, его голос дрожал от приближающегося оргазма. — И не только подол. Я хочу видеть твои сиськи. Те самые, отвисшие, которые ты прячешь в лифчик. Покажи мне их. Сейчас же.Наталья всхлипнула, но выбора не было. Она знала: если она откажется, он снова возьмется за телефон. И тогда ее позор увидят все — подруги, коллеги, соседи. Дрожащими руками она взялась за пояс халата и развязала узел. Ткань распахнулась, открывая ее тело полностью.Ее грудь, размер 85B, отвисшая после родов и возраста, с темными, крупными сосками, беззащитно обнажилась перед жадным взглядом сына. Бледная кожа была покрыта мурашками — то ли от холода, то ли от стыда.
Иван застонал, увидев ее грудь. Отвисшую, мягкую, с темными ареолами и крупными сосками, которые сейчас напряглись от холода и стыда. На бледной коже виднелись синяки — следы вчерашних грубых пальцев насильников.— Красота... — выдохнул он, и его рука задвигалась еще быстрее. — Именно такие я и представлял. Возьми их в руки, мам. Подними. Покажи мне их как следует.Наталья, давясь рыданиями, подчинилась. Она поднесла дрожащие руки к своей груди и приподняла ее, предлагая сыну лучший обзор. Ее пальцы впились в мягкую плоть, сжимая и приподнимая отвисшие полушария.— Вот так... — прошептал Иван, не сводя с нее глаз. — Теперь раздвинь ноги.
Я хочу видеть все сразу. Твои сиськи и твою пизду. Одновременно.Наталья тихо заскулила, но подчинилась. Она расставила ноги, насколько позволял халат, все еще висящий на плечах. Одна рука осталась на груди, приподнимая и сжимая мягкую плоть, другая скользнула вниз, к густым черным зарослям, раздвигая их и открывая взгляду сына воспаленную, все еще припухшую после вчерашнего вульву.— Идеально, — выдохнул Иван, и его глаза жадно впитывали эту картину. — Моя мать. Голая. С раздвинутыми ногами. С сиськами в руках. После того, как ее трахнули двое мужиков в лесу. Это лучшее, что я видел в жизни.
— Я так рад, мам, — прошептал Иван, и его голос дрожал от подступающего оргазма. — Рад, что все так вышло. Что ты пошла через тот лес именно вчера. Что купила то пиво. Что те двое увидели тебя и решили изнасиловать. Если бы не они, я бы никогда не увидел тебя такой. Голой. Униженной. С раздвинутыми ногами и сиськами в руках. Передо мной.Его рука двигалась с бешеной скоростью, член покраснел и раздулся, вены на нем вздулись. Он смотрел на мать — на ее отвисшую грудь, которую она сжимала дрожащими пальцами, на ее волосатую пизду, все еще воспаленную после вчерашнего, на ее заплаканное, перекошенное от стыда лицо.
Вова