мечтал о тебе всю ночь. У тебя такая нежная кожа на фото в ванной. Я увеличил и рассматривал каждый миллиметр. Можно еще одно? В другом ракурсе?»
Алиса закусила губу. Георгий был ее любимчиком — он никогда не требовал грубо, только просил, и его сообщения были почти поэтичными. Для него она могла постараться.
«Что именно хочешь, Георгий?»
«Твою грудь. Крупно. Чтобы были видны ореолы. И попу — ты лежишь на животе, трусики чуть спущены. И еще — твои пальцы во рту. Просто пальцы. Это очень эротично»
— Старый извращенец, — прошептала Алиса с улыбкой. — Со вкусом.
Она встала из-за стола, оглядела комнату. Свет. Нужен хороший свет. Она задернула шторы не до конца — оставила полоску солнечного луча, который падал на кровать. Идеальный рассеянный свет.
Телефон на штативе. Таймер. Поехали.
Кадр первый: грудь
Она легла на спину поперек кровати, свесив голову вниз — так лицо гарантированно не попадало в кадр. Рубашка распахнута. Ее грудь — третьего размера, упругая, с бледно-розовыми ореолами и сейчас напряженными, сморщенными от возбуждения сосками. Она подняла телефон выше, ловя ракурс. Щелчок.
Получилось красиво. Свет рисовал тени под ключицами, делал грудь почти скульптурной. Соски выделялись отчетливо, но не вульгарно — именно так, как любил Георгий: эротика, а не порнография.
Она сделала еще три кадра — чуть с другого угла, с рукой, которая якобы случайно касается соска. Два из них удалила сразу: на одном тень упала неудачно, на втором рука казалась толще, чем есть. Остался лучший.
Кадр второй: попка
Она перевернулась на живот. Трусики — кружевные, белые, почти прозрачные — спустила на пару сантиметров, ровно настолько, чтобы открыть верхнюю часть ягодиц. Ноги чуть раздвинуты, поясница прогнута. Телефон держала на вытянутой руке, ловя себя в отражении висевшего на стене зеркала — проверяла композицию.
Щелчок.
На экране — ее попа в мягком свете, кружево, тонкая талия, позвоночник, уходящий в тень. Никакого лица. Только тело. Только намек.
Она сделала еще один кадр — трусики спущены еще ниже, открывая ямочки на пояснице. Этот пошел не Георгию, а Владу — для него отдельно. Он любил погрубее, без намеков.
Кадр третий: пальцы во рту
Самый сложный. Она села у окна, пристроила телефон на подоконник, поймала свет, который рисовал блики на губах. Указательный и средний пальцы правой руки — в рот. Не глубоко, только первые фаланги, но влажно, с блеском слюны на коже. Взгляд — за кадр, туда, где гипотетически стоял бы зритель.
Щелчок. Еще. Еще.
Она пересмотрела результат. Получилось откровенно. Даже для нее — слишком откровенно. Пальцы во рту выглядели как приглашение. Как обещание того, что эти же пальцы могут оказаться в другом месте.
Георгий будет доволен.
Она быстро прогнала все фото через простой фотошоп — убрала фон, где могла, обрезала края, проверила, что нигде не засветилось лицо. Потом загрузила в чаты.
Владу — фото попы в спущенных трусиках.
Алексу — крупный план груди, только соски.
Георгию — вся серия: грудь, попа, пальцы во рту.
Ответы посыпались через минуту.
Влад: «Охеренно. Хочу войти. Прямо сейчас.»
Алекс: «Классные соски. Как раз мой размер. Еще?»
Георгий: «Кира, ты богиня. Пальцы во рту — это предел. Я хочу быть этими пальцами. Можно я сохраню? Только себе. Никуда не уйдет»
Алиса улыбнулась. Георгий всегда спрашивал разрешения. За это она его и любила.
«Сохраняй», — написала она.
— --
14:55. Мастурбация
Ноутбук отодвинут в сторону. Алиса лежала на кровати, все в той же отцовской рубашке. Трусики уже сняты и отброшены в угол. Она была голая и влажная — фотосессия всегда ее заводила.
Рука скользнула вниз.
Но сегодня фантазия была особенной. Не Влад, не Алекс, не Георгий с его поэтичными просьбами. Сегодня она представляла, что все
Лето изменившее всё! (Часть 9)