Она представила, как он открывает их. Как просматривает их один за другим, в темноте спальни, пока мама спит. Как его пальцы сжимаются на мышке. Как дыхание становится тяжелым.
«Вот эта ему понравится, — думала она, поглаживая себя медленно, кругами. — Грудь. Крупный план. Он будет смотреть на мои соски и думать, что они похожи на мамины. Но они лучше. Моложе. Я лучше».
Она раздвинула ноги шире. Пальцы ускорились.
«Вот эта — где попа. Он посмотрит на изгиб поясницы и представит, как кладет туда ладонь. Как ведет ниже. Как стягивает трусики зубами».
В животе скручивался тугой жгут. Она дышала ртом, быстро, поверхностно.
«А здесь — пальцы во рту. Он посмотрит на мои губы, на влажные пальцы, и представит, что это его пальцы. Или не пальцы. Что я беру в рот его член. Что я сосу его так же, как сейчас свои пальцы. И он кончает мне в рот, а я глотаю».
Алиса выгнулась дугой. Оргазм накрыл резко, сильно — она всхлипнула, вжимая пальцы глубоко внутрь, и перед глазами поплыли цветные круги. Она видела его лицо — то, из сна. Молодое, решительное, с темным огнем в голубых глазах. Он смотрел. Он хотел.
Она рухнула обратно на подушку. Сердце колотилось. Рубашка насквозь мокрая от пота. В комнате пахло сексом.
— Папа, — прошептала она. — Ты уже посмотрел? Или еще нет?
Она надеялась, что да. Что он нашел. Что он возбудился. Что он не спит ночами, как она.
Алиса встала, вытерлась, поправила рубашку. Подошла к ноутбуку.
Георгию: «Рада, что понравилось. На сегодня все. Буду завтра»
Владу: «Хватит дрочить, иди работай. Завтра еще»
Алексу: «Соски — только начало. Будет больше»
Она закрыла ноутбук и пошла в душ. Никто не узнает. Никто никогда не узнает.
Но она знала. И этого было достаточно.
— --
4 июня, 16:00. Спортзал «Атлант»
Тренировка была адской.
Полтора часа интенсивной работы: круговые на выносливость, спарринги в полный контакт, потом еще сорок минут била грушу — отрабатывая удары ногами. Диана выложилась до звона в ушах. Мышцы гудели, грудь вздымалась под спортивным топом, волосы промокли насквозь — рыжий хвост потемнел от пота, прилипал к шее.
Она любила это чувство. Когда тело работает на пределе, мозг отключается. Никаких мыслей об Инге, никаких терзаний, только ритм, только дыхание, только боль в мышцах и адреналин.
После тренировки она, как обычно, пошла в душевую. Время было позднее, зал почти опустел. В женской раздевалке горел тусклый свет, пахло хлоркой и чужим шампунем.
Диана стянула топ, шорты, спортивное белье. Осталась голой — стройное, рельефное тело, небольшая грудь с темными сосками, гладко выбритый лобок, мощные бедра кикбоксера. Она встала под горячую воду и закрыла глаза от наслаждения.
А когда открыла, заметила ее.
Женщина. Лет двадцать пять — двадцать семь. Высокая, с короткой стрижкой, спортивная. Одна татуировка на плече — какой-то цветок, то ли лилия, то ли лотос. Стояла в дальнем углу душевой и смотрела.
Нет, не просто смотрела. Ее пальцы были между ног.
Диана замерла. Сердце ухнуло вниз, потом вверх, застряло в горле. Первая мысль: отвернись. Сделай вид, что не заметила.
Но она не отвернулась.
Женщина двигала рукой медленно, почти незаметно, но ритм был узнаваемым. Взгляд ее был прикован к Диане — к ее груди, к животу, к мокрым бедрам. Она не пряталась. Может, думала, что за шумом воды не видно. А может, ей было плевать.
Диана почувствовала, как внутри закручивается знакомый жгут. Возбуждение. Настоящее, острое, неожиданное.
Это неправильно. Ты не знаешь эту женщину. Она старше. Это какая-то извращенка.
Но тело думало иначе. Соски стали твердыми, кожа покрылась мурашками. И главное — там, внизу, стало
Лето изменившее всё! (Часть 9)