не могу остановиться. Мы аккуратно спрячем этот твой сладкий, горячий секретик между ножек, чтобы ты наконец почувствовала себя настоящей девочкой... нашей девочкой. А потом... потом мы будем тебя ласкать втроём так долго, так глубоко и так грязно, как ты заслуживаешь. Я уже представляю, как ты будешь тихо стонать под нашими языками и пальчиками... как мы будем целовать тебя везде, пока ты не начнёшь дрожать и умолять. Мне так хочется сделать тебе хорошо, Сашенька. Очень-очень мокро... очень глубоко... и очень по-нашему. Ты... ты позволишь нам? Пожалуйста...
Они обе одновременно, очень нежно, но уверенно подцепили пальцами резинку его тонких белых трусов, которые ещё оставались на нём. Татьяна Викторовна спереди, Таня — чуть сбоку. Ткань медленно, почти мучительно медленно скользнула вниз по гладким бёдрам, обтягивая на миг твёрдый член и аккуратные яички, прежде чем окончательно упасть к щиколоткам. Маленький член Саши тут же резко вырвался на свободу — уже полностью твёрдый, горячий, с набухшей гладкой головкой, слегка подрагивающий от напряжения, стыда и возбуждения. На головке блестела прозрачная, тягучая капелька предэякулята, а сам ствол слегка пульсировал в такт его учащённому дыханию.
Саша тихо, прерывисто всхлипнул от стыда, но не посмел прикрыться — только сильнее сжал кулаки и опустил глаза, чувствуя, как две пары жадных, любящих глаз буквально пожирают его самое сокровенное.
Татьяна Викторовна ещё у стойки регистрации, прежде чем они вошли в комнату, незаметно повернула тяжёлый металлический засов на двери подсобки дважды и проверила — дверь была заперта намертво. Никто не мог войти, даже если бы очень захотел.
— Ох, какая же ты красивая девочка... — выдохнула Татьяна Викторовна низким, дрожащим от желания голосом, не отрывая глаз от его стоячего члена. — Смотри, какая прелесть... такой твёрдый, такой горячий, и весь этот сладкий, маленький, но такой послушный членчик — только для нас двоих. Ты такая хорошая, Сашенька. Такая послушная, такая идеальная... Моя маленькая девочка.
От этих слов внутри Саши что-то вспыхнуло ярко и сладко, будто горячая волна прокатилась от самого низа живота до кончиков пальцев. Он вдруг понял — ему невыносимо, до дрожи в коленях нравится, когда его хвалят вот так. Когда называют «хорошей девочкой», «красивой», «идеальной». Маленький член дёрнулся ещё сильнее, набухшая головка блеснула новой прозрачной капелькой, которая медленно стекла вниз по гладкому стволу.
Татьяна Викторовна мягко, но властно взяла его за подбородок, заставив посмотреть ей прямо в глаза. Её взгляд был тёмным, голодным и полным нежной похоти.
— Ты моя хорошая девочка, правда? — прошептала она, голос стал ещё ниже, грубее и чувственнее, почти рычащим. — Сейчас ты будешь глубоко и сильно трахать свою вторую мамочку... своим сладким маленьким членчиком. Я так давно этого хотела... именно такого — нежного, послушного, который идеально входит и заполняет меня всю, не причиняя боли, а только удовольствие.
Татьяна Викторовна медленно, вызывающе поднялась, не отрывая от Саши тяжёлого, голодного взгляда. Она расстегнула верхние пуговицы блузки — одну за другой, очень медленно, чтобы он видел, как тонкая ткань расходится и открывает полную, тяжёлую грудь второго размера, туго обтянутую кружевным бюстгальтером. Потом одним плавным движением плеч скинула блузку на пол. Руки скользнули за спину, она расстегнула бюстгальтер и позволила ему упасть — груди тяжело колыхнулись, тёмные, набухшие соски уже стояли твёрдыми и требовательными. Юбку она задрала сама, сантиметр за сантиметром, медленно поднимая ткань вверх по гладким бёдрам, пока не показались уже полностью промокшие кружевные трусики телесного цвета. Тонкая ткань прилипла к пухлым, блестящим от соков половым губкам, отчётливо обрисовывая каждую складочку и набухший клитор.
Ночной клуб