её надела. Я сняла ветровку и отдала ей. Чёрт, теперь все, кто меня ещё не видел, получат свой шанс. Ненавижу это. Карен открыла дверь и выглянула наружу.
— Отлично. «Вашингтон» только что взял тайм-аут. Идеально. Пора.
Она схватила меня, вытолкнула за дверь и захлопнула её за мной. Я стояла на беговой дорожке и смотрела на поле. Дальние ворота казались страшно далёкими. Надо просто не думать об этом — и сделать. Вот, наверное, та часть, где мне разрешено бежать. Не давая себе времени передумать, я сорвалась с места и побежала на поле. Толпа взревела, когда я миновала первые ворота и оказалась в зачётной зоне. Одно дело быть в гуще трибун — и совсем другое на самом поле: я не могла разобрать ни слова из того, что мне кричали. Наверняка большинство выкриков были грубыми, и не скажу, что жалею, что не расслышала их, но сам оглушительный рёв толпы пробирал до костей. Я бежала так быстро, как только могла, к дальним воротам, ощущая, как ветер обдувает тело. Капли пота стекали по лицу и спине, а влага сочилась из вагины и текла по бёдрам. Я слышала, как оркестр снова заиграл, когда я пересекала пятидесятиярдовую линию. Мелодия была похожа на «Красотку» — наверное, мне должно быть лестно. Грудь при беге очень мешала — я чувствовала, как она колышется в такт движению, и это причиняло неудобство. Просто не обращай внимания. Мышцы ныли, когда я пересекла голевую линию и добежала до ворот. Хотелось остановиться и отдышаться, но, когда на тебя направлены все взгляды, это вряд ли разумно. Я обогнула ворота и побежала обратно через поле. Толпа к тому времени была в неистовстве и становилась всё громче. Я была одна на всём поле и, оглянувшись, заметила, что обе боковые линии смотрели только на меня — никаких тренерских совещаний, ничего. Я могу понять, почему человек, жаждущий внимания, мог бы на такое пойти, — тебя и правда замечают все. Но лично мне такое внимание не нужно.
— Не соблаговолит ли голая девушка покинуть поле, — раздался мужской голос из громкоговорителей. — У нас вообще-то игра, юная леди.
Толпа от этого зашумела ещё громче. Господи, я просто не вынесу больше публичного унижения. В левой ноге началась судорога. О нет, только не сейчас. Я не остановилась, но судорога заставила сбавить темп. Давай же, чёрт побери, я почти дошла. Я рванула из последних сил, сумела миновать ворота и покинула поле. Но, выбежав через полевой вход, я никого там не обнаружила. Чёрт, что мне теперь делать?
— Сюда, Эми.
Я обернулась и увидела СиДжей — она подбежала ко мне и взяла за руку. На её лице сияла огромная улыбка.
— Ты просто лучше всех, малышка. Не верится, что ты это сделала, — похвалила она.
— Можно мне ветровку? — спросила я, тяжело дыша после бега.
— Прости, солнышко, она всё ещё у Карен. Но давай доберёмся до машины и увезём тебя отсюда. По-моему, ты произвела неизгладимое впечатление.
Поверить не могу, что они снова заставляют меня спать снаружи. Сегодня ночью холоднее, чем вчера. Хорошо хоть, что раскладушка так здорово греет. Не знаю, сколько сейчас времени, но заснуть мне так и не удалось. СиДжей дала мне одно из своих успокоительных, но оно, похоже, оказалось слабеньким — пока что никакого толку. Наверное, помогло бы, будь у меня хоть какое-то чёртово одеяло. Но нет — мне приходится провести ещё одну ночь вот так. Можно подумать, после сегодняшнего меня бы поощрили — в конце концов, я пробежалась голышом на
Спровоцированное насилие