народу. Господи, даже если бы я захотела всё бросить — как? Отсюда некуда деться. Я практически в ловушке, у всех на виду. От этой мысли я задышала тяжелее, и между ног стало ещё влажнее.
— Да. Только у меня тогда был хоть какой-то загар.
Боже, как мне хотелось послать Барб куда подальше. Ну да, я белая. Ничего не могу с этим поделать. Наконец я дошла до следующей лестницы. Она была такой же длинной, как предыдущая, и навстречу поднималось не меньше народу. Чувствуя, что гордости во мне не осталось, я начала спускаться.
— У-у, славная киска, — сказал первый же поднимавшийся мне навстречу парень. Я что, по-твоему, кошка, придурок? Следующий, кто прошёл мимо, сказал то же самое, что и первый. Можно было бы придумать что-то пооригинальнее. Мне нужно только добраться до низа лестницы, а там — надеюсь — удастся сбежать от всех этих людей.
— Господи, как я рада, что я не ты, — сказала женщина, проходя мимо. — Ты, наверное, на прошлой неделе на «Орегон Стэйт» ставила.
— И правда похожа на болельщицу «Бобров».
Ох, ха-ха. Очень смешно. «Орегон Стэйт Биверс» — «Бобры», я поняла. Придурки.
— Смотрите, у неё там мокро, — указала ещё одна женщина.
Чёрт, мне надо выбираться отсюда. Я принялась буквально проталкиваться мимо людей. Большинство удивлялись, когда я проходила прямо перед ними, а кто-то даже пожаловался, что я слишком сильно толкнула, — но, признаться, о манерах я сейчас думала в последнюю очередь. Наконец я добралась до низа лестницы и снова повернула направо. Я высмотрела Карен — она стояла далеко в конце прохода. Нельзя было подойти поближе? Я прошла мимо очередной толпы, торопясь добраться до Карен. Я уже почти дошла, когда трибуны внезапно взорвались воплями. Похоже, «Дакс» занесли тачдаун, и вдруг меня схватили и принялись тискать какие-то радостные болельщики. Один умудрился сжать мою задницу обеими руками.
— Чёрт, какая у тебя кожа приятная, — крикнул он мне в ухо, перекрывая шум толпы. Инстинктивно я ударила его коленом в пах и рванулась к Карен, как только он меня отпустил. Когда я добралась до неё, она схватила меня за руку и потащила вниз по ещё одной лестнице. Я чувствовала, как радостные болельщики несколько раз шлёпали меня по ягодицам, пока я спускалась, и с каждым шлепком мне становилось всё стыднее. Внизу мы свернули за угол и вышли через проход. Карен отперла ещё одну дверь, втащила меня внутрь и закрыла её за нами.
— Ничего себе. Я думала, начнётся бунт, — выдохнула Карен, переводя дух. — Надо же было «Дакс» именно сейчас занести.
Она подошла и взяла мою ветровку, лежавшую поверх какого-то оборудования, и протянула мне. Я тут же надела её и закуталась.
— Как я рада, что это кончилось, — проговорила я вслух.
— О, мы ещё не закончили, дорогуша, — поправила меня Карен. — Осталось ещё кое-что.
Сердце упало от разочарования. Я ещё не закончила. После всего этого — и ещё не всё? Она снова взяла меня за руку и повела по коридору, пока мы не подошли к очередной двери. Она отперла её, но открывать пока не стала.
— За этой дверью — выход на поле. Ты выбежишь на поле и пересечёшь его во всю длину до дальних ворот. Потом развернёшься и побежишь обратно. Не волнуйся, никто не попытается тебя остановить. Боюсь, куртку снова придётся забрать.
Светик в колготках