самое мгновение тяжесть стальных полос на его бедрах словно изменила свою природу: они больше не стремились к беспощадному сжатию, хотя их вес всё ещё ощущался как гнетущий груз. Сэм почувствовал, как внутри пояса верности произошло резкое, почти болезненное изменение. Свобода пришла не как облегчение, а как внезапная, пульсирующая волна жара. Без сдерживающего давления его плоть, измученная многочасовым защемлением, начала искать пространство, и это расширение отозвалось тупой болью, смешанной с невыносимым наслаждением.
Он стоял, тяжело дыша, чувствуя, как по спине катится пот. Он уже предвкушал момент, когда сможет стянуть с себя эту сталь и кружево, но Ева не дала ему возможности потерять голову окончательно.
— Но не воображай себе слишком много, — её голос мгновенный вернул его в реальность, став резким и властным. Она подалась вперед, и свет лампы подчеркнул строгость её лица. — Снятие замка — это не подарок. Это твоя обязанность. — Она сделала паузу, заставляя его ловить каждое её слово. — Раз ты так жаждешь избавиться от него, то возьми на себя и уход за ним. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру этот пояс был идеально чистым. Вымой его до блеска, удали следы своего пота и всего остального, грязи. Принесешь его мне в кабинет завтра утром — сияющим и дезинфицированным. Если я увижу хоть пятнышко или почувствую твой запах, ты узнаешь, что такое настоящая клетка. Понял меня?
Сэм сглотнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. Его возбуждение никуда не делось, оно лишь трансформировалось в еще более острое, болезненное состояние, но приказ Евы был непререкаем. Теперь его освобождение превратилось в очередную часть его службы — в чистку своего собственного унижения.
— Да, госпожа. — прошептал он, склонив голову в знак подчинения.
Ева откинулась на спинку кресла. Она смотрела на Сэма не как на подчиненного, а как на подопечного, за которым она, в своей причудливой манере, наблюдала долгие дни.
— Ты ведь понимаешь, Сэм, что я делаю для тебя? — её голос смягчился, но в этой мягкости сквозила властная уверенность. — Я не просто даю тебе работу. Я забочусь о том, чтобы твоя жизнь имела хоть какой-то смысл. Ты ведь не можешь вечно скитаться и спать в таких условиях. Это портит твой вид, а значит, и мой имидж. — Она вытянула руку и положила на стол небольшой листок бумаги. Сэм смотрел на него, боясь пошевелиться. Тяжесть пояса верности, который всё еще обхватывал бедра, казалась сейчас непомерной. — Я нашла для тебя место. Настоящее человеческое жилье. Это комната в частном доме, недалеко от работы. Тебя уже ждут, — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Вопрос с арендой я тоже решила. Тебе не нужно беспокоиться о том, где провести следующую ночь или как оплатить жилье.
Прежде чем Сэм успел издать хоть какой-то звук, Ева протянула ему несколько купюр. Сэм почувствовал, как в его дрожащую ладонь легли деньги. Их было гораздо больше, чем требовалось на дорогу до этого дома. Это была сумма, способная обеспечить ему неделю спокойствия, но в его сознании эти деньги ощущались как невидимые цепи, еще более прочные, чем сталь на его теле.
— Возьми это и иди, — распорядилась она, и её голос снова стал сухим и деловым. — И не вздумай расслабляться. Этот дом — не повод забывать, кто твой хозяин. Завтра утром ты должен быть на работе вовремя. Без опозданий и без оправданий. — Её взгляд стал ледяным, отсекая любые попытки продолжить разговор или выразить чувства. — Иди. Свободен.
Переспал с тетей Галей