ламп ей открылась картина, которая заставила её дыхание прерваться. Перед ней предстало не то, что она ожидала увидеть у мужчины, который собирался «поработать» над ней. Вместо символа мужской силы и естественной плоти она увидела холодный, безжалостный блеск стали. Стальные полосы пояса верности, впивающиеся в его бедра, и тесная металлическая капсула, запертая вокруг его возбужденного достоинства, создавали пугающий, противоестественный образ. Но самым сокрушительным ударом стало контрастное дополнение к этому металлу: тонкое, вызывающее кружево женских трусиков. Сочетание грубой стали и нежной, девичьей ткани выглядело в её глазах не просто странно — это выглядело как глубокое, извращенное искажение самой сути мужчины.
Напряженное, жадное выражение лица Рокси мгновенно сменилось гримасообразным выражением брезгливости. Её глаза, только что горевшие огнем страсти, теперь сузились, наполняясь ледяным презрением. Она смотрела на Сэма не как на объект желания, а как на сломанную, постыдную вещь, которую ей по ошибке подсунули вместо игрушки.
— Так вот какой ты на самом деле. — её голос, прежде вибрирующий от возбуждения, теперь стал сухим и колючим, как бритва. — Поломанная кукла в железной клетке.
Она не стала устраивать сцену или кричать. Вместо этого она сделала шаг назад, словно само присутствие рядом с ним могло испачкать её. В её жесте было столько пренебрежения, что Сэм почувствовал себя физически ничтожным, уменьшенным до размеров пылинки на полу.
Рокси резко развернулась и вышла из комнаты, оставив Сэма наедине с чувством собственного стыда и тяжестью стального плена, который теперь казался еще более невыносимым.
Но не успел Сэм даже ощутить мимолетного облегчения от того, что её уход прервал этот момент унижения, как тяжелая дверь комнаты вновь резко распахнулась с коротким, сухим стуком. Он замер, боясь, что Рокси вернется, чтобы обрушить на него еще более сокрушительную волну презрения.
Но она вернулась не для того, чтобы кричать. В её глазах, в которых всё ещё тлело разочарование, вспыхнул новый, совершенно иной огонь — темный, расчетливый и властный. Она смотрела на него теперь не как на мужчину, которого она хотела использовать, а как на инструмент, который внезапно обрел новую, специфическую функцию. Если его плоть была заперта в стальной клетке и не могла служить ей привычным способом, это не означало, что он останется бесполезным.
Прежде чем Сэм успел осознать перемену в её настроении, Рокси совершила резкое, агрессивное движение. Она навалилась на него всем своим весом, лишая возможности сопротивляться, и с невероятной силой толкнула его назад. Спина Сэма тяжело ударилась о мягкую поверхность дивана, а голова откинулась на подушки под тяжестью её напора. Рокси не дала ему ни секунды на протест. Она грациозно опустилась сверху, буквально накрывая его лицо своими бедрами. Сэм почувствовал, как его мир сузился до тесного пространства под её телом, наполненного жаром её кожи и удушающим ароматом возбуждения.
Её движения были лишены нежности. Это было распоряжение, не терпящее возражений. Она заставила его поднять голову ровно настолько, чтобы он мог ощутить влажный жар её плоти, и навязывала ему вкус своего желания. Сэм, парализованный мгновенно вспыхнувшим возбуждением от этого грубого доминирования, был вынужден подчиниться. Он начал лизать её вагину, ощущая на языке вкус её возбуждения, в то время как стальной пояс верности всё так же холодно и неумолимо сдавливал его пах, напоминая о его полной беспомощности.
В какой-то момент пространство комнаты наполнилось звуками, которые не имели ничего общего с нежностью. Тело Рокси резко напряглось, её пальцы мертвой хваткой впились в волосы Сэма, прижимая его голову и заставляя его жадно вдыхать аромат её возбуждения. Его лицо было буквально погребено под тяжестью её бедер, и он
Лиза