сидели Лила и Кэти. Они выглядели совершенно обыденно. Лила в легком трикотажном кардигане лениво листала что-то в планшете, потягивая кофе, а Кэти, одетая в элегантный шелковый халат, сосредоточенно читала книгу, изредка откусывая кусочек фрукта. Когда Сэм вошел, Лила подняла на него взгляд и едва заметно улыбнулась — вежливо, но без тепла.
— Доброе утро, Сэм, — произнесла она, словно он был просто зашедшим в гости соседом. — Надеюсь, ты хорошо спал. Садись, завтрак почти готов.
Кэти даже не подняла глаз от книги, лишь едва заметно кивнула в сторону стола, сохраняя ту же дистанцию и холодное спокойствие, которое он встретил вчера. В этой сцене не было ничего, что указывало бы на их темную сторону; только утренний ритуал двух женщин, наслаждающихся тишиной, — если не считать того, что Сэм чувствовал: за этим идеальным фасадом скрывается та же бездна, в которой он привык тонуть.
Рабочий день в клубе начался для Сэма с привычной рутины, которая теперь казалась ему еще более тяжелой и гнетущей. Он перемещался по залам клуба, методично оттирая следы ночного безумия: липкие пятна пролитого алкоголя на лакированном полу, разводы от напитков на барной стойке, остатки косметики в лотках для грима. В воздухе все еще висел тяжелый, застоявшийся аромат секса, дорогого парфюма и табака, который теперь, после ночи в нормальном «человеческом» доме, казался ему особенно чужим и агрессивным. Он старался сосредоточиться на работе, чтобы заглушить внутри себя странную смесь из чувства собственной ничтожности и необъяснимой тревоги.
Сэм как раз заканчивал протирать поручень в коридоре, ведущем к комнатам приватного танца, когда почувствовал, как пространство вокруг него внезапно изменилось. Воздух словно стал гуще, а по спине пробежал знакомый холодок. Он не слышал шагов — Ева всегда появлялась так, будто материализовалась из самой тени клуба.
— Сэм. — Ее голос, прозвучавший негромко, но с отчетливой стальной интонацией, заставил его вздрогнуть и выпустить тряпку из рук. Она стояла прямо перед ним, скрестив руки на груди. В утреннем свете, пробивающемся сквозь полумрак коридора, ее лицо казалось бесстрастным, но глаза горели холодным огнем, который не предвещал ничего хорошего. Сэм замер, низко опустив голову, не смея поднять взгляд. — Подойди ближе, — приказала она.
Он сделал неуверенный шаг вперед, чувствуя исходящий от нее аромат власти и уверенности. Ева не сводила с него пристального, изучающего взгляда, словно видела его насквозь.
— Я ждала тебя в кабинете десять минут назад, — начала она, и каждое ее слово было подобно удару хлыста. — Я ждала, когда ты принесешь мне то, что обещал вчера. Где пояс верности, Сэм? Где он?
Сэм почувствовал, как кровь отливает от его лица. Его охватил леденящий ужас. Он вспомнил ту ночь в своей новой комнате: тяжесть сна, мгновение после оргазма, когда всё, чего он хотел — это просто забыться в беспамятстве, и то, как он, в порыве усталости и самозабвения, просто не подумал о том, что устройство должно быть почищено и представлено ей к утру.
— Я... я... — он задыхался, не в силах подобрать слова. Его колени начали подкашиваться. — Простите, госпожа, я не успел.
— Не успел? — переспросила она голосом, которое было страшнее крика. — Ты забыл о своем долге перед мной, Сэм? Ты решил, что раз тебе дали крышу над головой, то правила клуба и мои приказы больше на тебя не распространяются?
Ева замолчала, и в этом молчании Сэм услышал не просто гнев, а пугающую, расчетливую ясность. Она не стала кричать или угрожать физической расправой. Вместо этого её взгляд стал еще более пристальным, почти хищным.
Под гипнозом