более жестким. — Когда ты был в прачечной, датчики в твоем поясе начали передавать аномальные данные. Твоё возбуждение зашкаливало. Ты не просто работал, Сэм. Ты упивался запахами, ты позволял себе грязные фантазии, глядя на чужое белье. Я видела, как твоё тело буквально разрывается от напряжения. — Она сделала паузу, внимательно наблюдая за тем, как Сэм осознает масштаб своего разоблачения. — Ты думал, что под одеждой ты скрыт? — она усмехнулась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Но этот пояс — это не просто тюрьма для твоего достоинства. Это мой инструмент контроля. Каждая твоя реакция, каждый импульс твоего возбуждения записаны здесь.
Сэм стоял перед ней, абсолютно раздавленный. Его самая интимная, постыдная тайна — его физиологическая реакция на работу — была выставлена на экран как сухая статистика. Он чувствовал себя голым, несмотря на всю свою одежду. В этот момент он понял, что даже его собственное тело больше не принадлежит ему. Оно стало частью системы управления Евы, её личным цифровым проектом, где каждое его вздрагивание от возбуждения было зафиксировано и использовано против него. Ева медленно откинулась на спинку своего кресла, и в её глазах зажглось недоброе, азартное пламя. Она смотрела на Сэма так, словно увидела перед собой новую, очень интересную игрушку, которую ей только что принесли в руки вместе с отчетами о показаниях датчиков.
— Знаешь, Сэм. — начала она, её голос стал певучим и пугающе нежным. — Сегодня в клубе было как-то слишком спокойно. Работа идет своим чередом, девочки танцуют, клиенты тратят деньги. Мне стало смертельно скучно. А когда мне скучно, я начинаю искать развлечения. — Она сделала небольшую паузу, наслаждаясь тем, как Сэм замер, боясь даже дышать. Его дрожь была для неё лучшим признаком того, что игра началась. — У меня есть идея, — она подалась вперед, и свет лампы подчеркнул острые черты её лица. — Давай сыграем в игру. Назовем её «Преодоление». — Сэм сглотнул, чувствуя, как стальная капсула пояса сдавила его плоть ещё сильнее от волнения.
— В какую игру, госпожа? — прошептал он.
— Правила очень просты, твоя задача — достичь оргазма. Но есть одно условие: ты должен кончить, не снимая этого пояса верности. Ты должен заставить свое тело подчиниться, несмотря на сталь и ограничения.
Сэм посмотрел на неё с нескрываемым ужасом. Это казалось физически невозможным — достичь пика, когда само основание его удовольствия заперто в холодную, тесную металлическую клетку, которая блокирует любую полноценную стимуляцию.
— И если ты справишься. — Ева сделала паузу, и её улыбка стала почти ласковой, — я освобожу тебя на сегодня. Я сниму этот пояс, позволю тебе почувствовать свободу, и ты сможешь забыть о своей работе на несколько часов. Ты получишь долгожданную передышку.
Сэм почувствовал, как надежда, крошечная и болезненная, кольнула его сердце. Но Ева тут же добавила, и её голос превратился в ледяной клинок.
— Но если ты проиграешь, или если ты решишь, что игра слишком трудна и попытаешься отказаться, тогда наказание будет неумолимым. Я настрою пояс так, что каждый час, ровно по часам, он будет наносить тебе резкий электрический удар. Ты не сможешь спать, не сможешь работать, не сможешь даже забыться в своих фантазиях — каждый час тебя будет ждать вспышка боли. И ты не сможешь остановить это, пока я сама не разрешу.
Сэм почувствовал, как холодный пот катится по его виску. Это был капкан. С одной стороны — почти невыполнимая миссия с обещанием блаженства и свободы, с другой — бесконечная череда болевых разрядов, превращающая его жизнь в
Услуга за услугу