перебить тот липкий, металлический привкус, который, казалось, теперь навечно въелся в его слизистую. Он пил жадно, полоская соком свой рот и почти обжигая горло холодом, надеясь, что резкая кислота выжжет из памяти последние мгновения того кошмара в подвале.
Тихий стук каблуков заставил его вздрогнуть. Сэм не поднимал головы, но он узнал эту уверенную, властную поступь. В кресло напротив него бесшумно опустилась Ева. Она не спрашивала разрешения, она просто заняла пространство, вынуждая его снова подчиниться её присутствию. Она не стала говорить о работе или о грязных механизмах. Она откинулась на спинку стула, сделала глоток сока из стакана Сэма и начала лениво прокручивать что-то на своем планшете. Свет экрана подсвечивал её лицо снизу, делая черты лица более резкими и хищными.
— Ты сегодня очень продуктивен, Сэм, — произнесла она, не отрывая взгляда от экрана. Её голос был ровным, почти дружеским, но в этой мягкости таилась сталь. — Подвал сегодня буквально ожил благодаря тебе. И камеры зафиксировали невероятно эстетичные кадры.
Сэм замер, боясь даже дышать. Он продолжал смотреть на свой сок, но теперь, после Евы он казался ему ядом.
— Знаешь, — продолжила Ева, и Сэм услышал сухой щелчок — она, должно быть, нажала на кнопку воспроизведения. — У меня в архиве накопилось уже очень много таких интригующих видеозаписей с твоим участием. Твои испуганные глаза, твоя беспомощность, то, как ты задыхаешься от собственного экстаза. Это настоящее цифровое искусство.
Сэм почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Он медленно поднял глаза на неё, и в его взгляде читалась мольба, смешанная с ужасом. Ева наконец посмотрела на него прямо. В её глазах не было сочувствия — только холодный расчет и наслаждение своей властью. Она наклонилась вперед.
— Я подумала вот о чем, — прошептала она, и её голос стал пугающе весомым. — Если ты вдруг решишь, что эта работа тебе не по душе, если захочешь бросить всё это, собрать вещи и просто исчезнуть, просто помни. Всего один клик мышкой — и все эти записи окажутся в свободном доступе в интернете. Весь мир увидит твою «настоящую» сторону. Твой стыд станет общим достоянием. — Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как бледнеет лицо Сэма. — Так что сиди здесь, чисти свои механизмы и делай всё, что я скажу. И не вздумай даже думать о побеге. Твоя свобода стоит ровно столько, сколько весят эти файлы на моем сервере.
Ева встала и, не прощаясь, направилась к выходу. Сэм остался сидеть в пустой столовой, глядя в свой стакан с соком. Кислота больше не помогала. Он чувствовал, что теперь он не просто работник или подчиненный. Он — собственность, запертая в клетке из цифровых пикселей и вечного, неотвратимого позора.
Шестой день. Игра в воздержание
На следующий день работа Сэма шла в обычном ритме. После обеда работа в прачечной была особенно монотонной и тяжелой. Воздух здесь был пропитан густым, влажным паром и резким запахом стирального порошка, смешанным с приторным ароматом женских духов. Сэм стоял у стиральных машин, его руки, покрасневшие от горячей воды и химикатов, методично перебирали горы белья. Это была самая интимная и унизительная часть его работы. Он вынужден был прикасаться к кружевному белью, шелковым трусикам и чулкам, которые еще хранили тепло тел танцовщиц и запахи их пота и возбуждения. Каждый раз, когда он доставал из машины мокрые, тяжелые предметы, он чувствовал на себе невидимый взгляд — как будто само это белье было свидетелем его позора.
Тишину, прерываемую лишь ритмичным гулом работающих барабанов, нарушил резкий стук входной двери. В прачечную вошла одна из
ТАНЬКА , Часть ?3 - МАТЬ С ОТЦОМ