танцовщиц — высокая, статная девушка с копной каштановых волос, одетая в облегающий сценический костюм из латекса, который поблескивал от влаги в помещении.
— Сэм, — сказала она, — Ева требует тебя в кабинете. Сейчас же.
Сэм замер с мокрой майкой в руках. Это «сейчас же» всегда предвещало либо новое испытание, либо очередную порцию унижения. Он не стал спрашивать о причине — в этом клубе причины никогда не обсуждались с персоналом, их просто исполняли. Оставив гору мокрого белья на столе, он направился к выходу. Дорога к кабинету Евы всегда казалась ему путем в ловушку.
Поднимаясь по лестнице к административной зоне, он ощущал себя загнанным животным. Он знал, Ева не вызывает сотрудников просто так. Его ждало что-то новое, и это «что-то» неизбежно потребует от него еще большей отдачи. Когда он остановился перед массивной дубовой дверью кабинета Евы, он на мгновение зажмурился, пытаясь унять дрожь в коленях, а затем, глубоко вздохнув, решительно постучал.
Когда Сэм переступил порог кабинета, он сразу почувствовал изменение атмосферы. В помещении не было привычного напряжения перед бурей или гневного ожидания. Напротив, здесь царила странная, почти ленивая расслабленность. Ева сидела в своем глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Перед ней на низком столике стоял бокал красного вина, а сам кабинет был залит мягким, приглушенным светом торшера, который отбрасывал длинные, причудливые тени на стены, уставленные полками с документами и странными сувенирами из разных уголков мира. Она не смотрела на него. Она лениво вращала бокал, наблюдая за тем, как капля вина медленно сползается по стенке стекла.
— Заходи, Сэм. Закрой дверь и не стой в дверях, как провинившийся школьник, — произнесла она, даже не подняв глаз. Её голос звучал скучающе, но в этой скуке Сэм уловил опасную искру. Сэм послушно зашел и закрыл за собой тяжелую дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине кабинета особенно громко. Он стоял посреди комнаты, чувствуя себя маленьким и незащищенным под тяжелым взглядом ее присутствия, хотя она всё еще смотрела на вино. — Знаешь, — начала Ева, наконец подняв на него глаза, — сегодня после обеда мне стало невыносимо скучно. Весь этот день, он предсказуемый, однообразный. Те же танцы, те же клиенты, та же рутина. Мне захотелось чего-то нового. Какой-то смены динамики. — Она сделала глоток вина и едва заметно улыбнулась, прищурившись. — Предыдущие дни был интересными. Твоя задача была проста: ты должен был достичь финала. Ты должен был выплеснуть всё то напряжение, которое накопилось в тебе. Это было, ну, скажем так, по-своему удовлетворяюще для наблюдения. Но это было слишком просто. Слишком предсказуемо.
Сэм сглотнул, чувствуя, как в животе начинает зарождаться знакомое беспокойство. Он не знал, к чему она клонит, но интуиция подсказывала, что новая игра не будет легкой прогулкой. Ева поставила бокал на стол и подалась вперед, опираясь локтями на лакированную поверхность. Теперь ее взгляд был прикован к нему, пронзительный и холодный.
— Сегодня я придумала новую игру. Правила меняются, Сэм. Твоя задача сегодня — противоположная. Ты должен не позволять себе кончить. Что бы ни происходило. Какие бы методы я ни использовала, какие бы инструменты не применила или кого бы из девушек я не привела к тебе, ты можешь оставаться на самом краю, но не должен переступать его. — Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как расширились его зрачки и как прерывисто стало его дыхание. — Если ты сорвешься, если ты позволишь себе эту сладость завершения... — она сделала эффектную паузу, и ее голос стал опасно тихим, — игра будет окончена. Ты поймешь, что
Восхитительное путешествие (часть 3)