— Всё дело в любви к предмету, — ответил он и бросил мне самодовольную ухмылку.
Тут раздался тихий стук в дверь, и в проёме показалась голова Эмили — она улыбалась.
— Привет. Пара уже почти закончилась? — спросила она, заходя в аудиторию.
— Нет, если хочешь раздеться и попозировать нам тоже, — шутливо ответил Дейл. — Или, если хочешь, можешь просто раздеться.
— Дейл, поосторожнее, — предупредила Карен. — С ней тебе это не по зубам.
— О, ничего страшного, Карен, — сказала Эмили и повернулась к Дейлу. — Я могу простить мальчикам отсутствие такта. Они ничего не могут с собой поделать, когда вся кровь постоянно приливает к их членам.
— Ну, сейчас туда как раз стабильный приток, — ответил Дейл, сам же и рассмеявшись.
— Ладно, народ, давайте выпроводим Дейла, пока на него не подали иск за сексуальные домогательства, — пошутила Карен. — Просто оставьте свои рисунки здесь, а я сообщу вам, когда и где их выставят.
Все потянулись из аудитории, и многие бросили на меня последний взгляд, прежде чем выйти за дверь. Вскоре в комнате остались только я, Карен и Эмили.
— Какие хочешь использовать? — спросила Карен у Эмили.
— О, все, — впечатлённо ответила та. — Они все очень хороши. Особенно вот этот. Художник передал её румянец — это очень сексуально.
— Да. Девушка, которая это рисовала, отлично работает с цветом.
— Она прямо передала смущение Аманды. Пожалуй, этот я хочу себе. Сможешь сделать мне цифровые копии всех?
— О, конечно. Я надеялась, можно и мне сделать несколько для себя, если не возражаешь?
— Конечно. — Эмили посмотрела на рисунок одной только моей вагины. — Кто это нарисовал?
— Тот самый талантливый молодой человек, с которым ты только что познакомилась.
— Правда. Он, похоже, гордится тем, что он такая свинья. Но талант у него есть. Обязательно выстави это в Уилламетте. Тамошние ребята оценят.
Я больше не могла это слушать. Мне хотелось подойти и разорвать каждый из этих рисунков, особенно Дейла. На мой взгляд, они были непристойны и не предназначались для чужих глаз. Понимаю, что моё суждение предвзято, но мне было всё равно — они изображали меня, и от мысли, что люди будут на них смотреть, меня передёргивало.
— Что ж, это великолепно, Карен, — похвалила Эмили. — Выстави их все, начиная с завтрашнего дня, и если другие преподаватели захотят, чтобы Аманда позировала для них, дай мне знать. Я бы с удовольствием заказала ещё и живопись, и, может быть, скульптуры с неё.
— С радостью, Эмили. Мне очень нравится участвовать в этом. Спасибо, что включила меня.
— О, ты была для нас очень ценна. Мы этого не забудем. — Эмили повернулась ко мне, открыла сумку и достала что-то похожее на бежевое пончо без рукавов, протянув его мне. — Вот, Аманда. Это, наверное, будет удобнее твоей физкультурной формы. Оно более свободное.
Когда я его надела, оно и правда было свободнее, но всё равно весьма откровенное. Оно едва доходило ниже талии, а бока груди были видны через проёмы, где должны быть рукава. К тому же ткань чесалась — на самом деле это было не удобнее физкультурной формы.
— Ой, какая ты милая, — сказала Карен, любуясь мной. — Эмили, можно мне поцеловать её на прощание? Кажется, я в неё по-настоящему влюбляюсь.
— О, Карен, она вдвое младше тебя. Думаю, один поцелуй можно, но не слишком глубокий.
Я не хочу целовать эту похотливую стерву, тем более в губы. Но когда она подошла ко мне и положила руки по бокам моей головы, я мало
Игла в мозг