что могла сделать, чтобы её остановить. Она наклонила голову и прижалась губами к моим, а затем просунула язык в мой сопротивляющийся рот. Мне было отвратительно, и я отчаянно хотела её оттолкнуть, но была бессильна. Пока её язык пробирался к моему горлу, моё тело снова начало меня предавать — от покалывания внизу живота, отчего там мгновенно стало влажно. Ох, это выбивает из колеи.
— Ладно, Карен. Достаточно. Ты и так получила больше, чем следовало, — сказала Эмили, и Карен неохотно оторвалась от моих губ.
— Боже, это было чудесно, — блаженно выдохнула Карен. — Губы у неё мягкие, как кожа. Как вы с СиДжей удерживаетесь от неё?
— Я вся в делах, — ответила Эмили. — А вот за СиДжей приходится присматривать. Но у неё хороший самоконтроль. Хотя мы её любим. — Эмили взяла меня за руку и сжала её. — Она наша девочка. И мы позаботимся, чтобы так и оставалось.
За дверью собралась толпа — посмотреть, голая ли я ещё. Впрочем, они всё равно не могли отвести от меня глаз — даже в пончо. Мне приходилось придерживать низ, чтобы ветер не задирал его и не показывал всем, что под ним ничего нет. Тротуар, по которому мы шли, под босыми ногами был ледяным, и каждый шаг отдавался дрожью в позвоночнике. Пончо начало раздражать кожу — и зудом, и тем, что под ним становилось жарко, как под тем пальто. К счастью, прохладный воздух легко проникал внутрь, делая его более терпимым.
— После того как отвезём тебя к Гейл, — начала Эмили, когда мы уже подходили к парковке, где ждала СиДжей, — мы с СиДжей повезём твоих родителей на ужин. Объясним им, что твоя новая работа — быть горничной с проживанием у Гейл. Скажем, что она очень хорошо платит, а ты хочешь накопить на университет. Уверены, мы их убедим, что всё в порядке, — твой отец неровно дышит к СиДжей, так что наверняка согласится со всем, что она скажет.
Господи, мой отец — тот ещё козёл. Наверняка согласится с СиДжей, даже если это не в интересах его собственной дочери. У него всегда была слабость к чернокожим девушкам. Он как-то сказал маме, что если Тони Брэкстон когда-нибудь позвонит, мама вылетит из дома. Боже, и теперь они будут сближаться с моими родителями, а мне совсем не нравится мысль, что они проводят время с этими двумя без меня. Я теряю контроль над всем. Чёрт, и это пончо становится совсем невыносимым.
Когда мы подошли к машине, Эмили открыла мне дверь, но остановила меня, прежде чем я села.
— Пончо, — сказала она, протягивая руку.
— Здесь?
— Разумеется.
Я огляделась — кругом были люди, наблюдавшие за мной. Я бросила на Эм умоляющий взгляд, но она просто продолжала держать руку. Тогда я стянула пончо через голову и отдала ей под хор свистков, раздавшихся со всех сторон. После этого мне разрешили сесть на переднее сиденье. Должна признать, без пончо мне стало лучше.
— Как всё прошло? — спросила СиДжей нас обеих.
— Рисунки отличные, — ответила Эмили. — Думаю, один из них мы в итоге повесим у себя — настолько он хорош.
— Малышка — настоящее произведение искусства. Ей бы в музей.
СиДжей завела машину, и мы поехали. Я была рада покинуть это место, но теперь они везли меня к Гейл, и я ужасно нервничала из-за того, что меня там ждало.
****
Когда мы вернулись в город, уже стемнело. Я с ужасом думала о том, что мне предстоит жить у миссис Дэвис, и надеялась, что, может
В офисе.