действительно выглядела так, будто в чём-то разбираюсь, и нагота моя была совершенно естественной. От этих снимков хотелось забиться в шкаф. Комната к тому же была заставлена распятиями и образами Иисуса, отчего мне тоже стало не по себе. В углу стоял письменный стол, а рядом — второе кресло с подогревом. В другом углу — лежак с подогревом, точь-в-точь как в отеле, и так же без всяких покрывал.
— Ну, что думаешь, Эми? — спросила СиДжей, с довольным видом оглядывая комнату.
— Почему тут всё так? — спросила я в ответ, желая понять, какой смысл в этих фотографиях.
— Мы хотим, чтобы ты никогда не забывала, кто ты теперь. Кресты — чтобы помнила: ты дала клятву перед Христом и Всевышним. Снимки — чтобы помнила, ради чего эта клятва. А стол — просто для уроков. — СиДжей указала на небольшой стереопроигрыватель в углу у двери. — Ещё здесь можно слушать музыку — помогает расслабиться после долгого дня. Мы тебе даже купили все альбомы Dave Matthews Band. Мило с нашей стороны, а?
— Одеяла мне хоть выдадут? — спросила я, уже зная ответ.
— Зачем одеяла, если кровать с подогревом? Глупышка.
Я уже ненавижу эту комнату. Здесь собрано всё, что я ненавижу во всей этой ситуации. Мои голые фотографии, отсутствие комода с одеждой, напоминание о том, что они заставили меня делать в церкви — все эти кресты, — и кровать без покрывал. Уверена, где-то здесь есть и камера, снимающая всё это. Хуже всего было то, что в этой комнате не было ничего моего.
— Можно мне привезти фотографию моей семьи из дома? — спросила я, надеясь, что мне разрешат взять хоть что-нибудь.
— Думаю, это можно, — по-доброму ответила Эмили. — Заберём её сегодня вечером, когда встретимся с твоими родителями.
— Вы говорили, что есть место, где я могу уединиться, — напомнила я, желая знать, что это.
— Ах да. Пойдём на задний двор.
Гейл вывела нас через чёрный ход на деревянное крыльцо и включила прожектор. Весь задний двор мгновенно осветился, и я увидела, что он приличных размеров. Электрический забор очерчивал границы участка, а в дальнем конце виднелись сарай и небольшой цветник. Гейл велела мне следовать за ней с крыльца в сторону, к узкой полоске травы между домом и стеной гаража. Я слышала гудение забора — между домом и забором было метра два с небольшим.
— Вот здесь камер нет, — сказала Эмили, подходя к нам. — Если захочешь помочиться без посторонних, можешь прийти сюда. Наверное, и покакать при желании тоже можно — но тогда придётся закопать или убрать за собой.
Я не могла поверить своим ушам. Если мне понадобится в туалет без камер, я должна выйти во двор и справлять нужду, как собака? Это бесчеловечно. Я, чёрт возьми, человек — не должна я закапывать собственные испражнения. Господи, и холодно же тут... Боже, вот это дикость.
— Ладно, холодно, давайте обратно, если только тебе не надо, Аманда, — сказала Эмили покровительственным тоном. Я лишь одарила её серьёзным взглядом, давая понять, что мне совсем не смешно. — Гейл, когда войдём, нам с СиДжей нужно на пару слов с ней наедине перед отъездом. Мы должны ей кое-что ещё вручить.
Гейл ушла на кухню готовить ужин, а Эмили и СиДжей отвели меня в то, что теперь было моей спальней, и закрыли за собой дверь.
— Присядь, Аманда, это ненадолго.
Я села в кресло перед столом; Эмили тем временем достала из сумочки коробочку, похожую на футляр для ожерелья. Они с СиДжей сели на кровать и
Настя-Паша.