психологов. Я сам за этот год столько прочёл, столько статей и книг проглотил... — он на мгновение замолчал, подбирая самые важные слова.
— Ты не виновата. Ни в чём. Слышишь? Ты жертва. Обычная, классическая жертва. Твой мозг, твоя психика после того, что с тобой сделали, просто... перестроились, чтобы выжить. Они внушили тебе, что ты этого хочешь, что ты сама во всём виновата, что ты этого достойна. Это — ложь. Ты сильная, красивая, умная женщина, которая просто... очень хотела любви и счастья. И ты их получишь. Я тебе это обещаю.
Лика медленно подняла к нему своё заплаканное, но уже спокойное лицо. В нём появился свет. Едва заметный, но настоящий огонёк надежды. Он был слабым, но он там был.
— Ты... — её голос сорвался, и она прошептала с таким чувством, что у него сжалось сердце, — ты мой мужчина.
Именно так она попыталась выразить ему всю свою безграничную благодарность, гордость и признание глубины его жертвы, всей мощи его силы, которую он отдал, чтобы спасти её.
— Я твой сын, — нежно, но не позволяя усомниться, поправил он, и на его покрытом синяками лице заиграла усталая улыбка. — А ты обязательно найдёшь своего мужчину. Настоящего. Не ублюдка, а того, кто будет тебя ценить, беречь и любить по-человечески. И я ему устрою проверку, — добавил он с намёком на шутку.
Лика по-девичьи всхлипнула, но теперь уже почти смеясь, и прижалась к его плечу. В этом смехе, пробивающемся сквозь слёзы, была первая ласточка их новой жизни и общего исцеления.
И они шли. Длинной, молчаливой вереницей, растянувшись по узкой лесной тропе, будто тень, отбрасываемая уходящим днём. Впереди, как живой символ победы, шагал Саня. Он нес на руках свою мать, как рыцарь, вынесший из огня и пепла свою королеву, отвоёванную у самого дьявола.
А за ними, как верные, проверенные в бою оруженосцы, молча и сплочённо следовали бойцы Глебыча. Руслан, Артём и остальные. Здоровенные, пропахшие порохом и мужским потом мужики, на чьих плечах лежала тяжесть не одного года тренировок.
Они шли, опустив головы от переполнявшего их странного, священного чувства. У многих, на суровых лицах, в тусклом свете сумерек, отчётливо блестели слёзы.
Они видели на своём веку многое. Боль, кровь, предательство, подлые удары и грязные победы. Но такую силу! Всесокрушающую силу сыновней любви, способную выстоять против целого ада, выйти один на один с бандой и не сломаться, а победить! Такую силу они видели впервые. И это зрелище тронуло в них какие-то потаённые, давно забытые струны.
Лес, казалось, понимал это. Он расступался перед ними, пропуская в новую, чистую жизнь.
А позади оставалось лишь растоптанное тщеславие и призрак былого кошмара, который, наконец-то, начал медленно рассеиваться, уступая место тишине и надежде.
ЭПИЛОГ
НАВСТРЕЧУ НОВОЙ ЖИЗНИ
Утреннее солнце заливало золотым светом пустынную обочину за городской чертой, где их автомобиль уже до отказа был забит немудренными пожитками. Всем, что осталось от старой жизни.
Рядом, могучий и вдруг ставший немного неловким, словно гора, сдвинувшаяся с места, стоял Глебыч. Тренер, который никогда не показывал слабости, сейчас переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть руки, и что сказать.
А за его широкой спиной, выстроившись в шеренгу, стояли Руслан, Артём, Денис, Виталий и все остальные бойцы, специально приехавшие проводить их в этот ранний час.
Глебыч тяжело ступил вперёд и положил свою огромную, испещрённую шрамами ладонь на плечо Сани. Его бас звучал необычно мягко и сокровенно.
— Ну, парень, — начал он, глядя на юное Санино лицо, на котором уже проступали черты взрослого мужчины. — Я за свою
Госпожа Анюта и Госпожа Зина. АЗбука Доминирования