Сумерки опустились на дачный посёлок быстро, принеся с собой прохладу, которая после дневного зноя казалась настоящим спасением. Мы перебрались во двор. Родительский мангал стоял в углу участка, окружённый кустами сирени. Я растопил угли, нарезал картошку кружочками и, нанизав её на шампуры вместе с кусочками сала, принялся аккуратно переворачивать над ленивыми языками пламени.
Настя и Алина устроились рядом, на старой деревянной скамейке, накинув на плечи один большой шерстяной плед на двоих. В темноте двора, подсвеченной только красноватым сиянием углей, они выглядели невероятно уютно и в то же время пугающе притягательно. И, конечно же, Настя снова не пришла с пустыми руками. Из своей бездонной сумки она извлекла пластиковую бутылку с дедовским домашним вином.
— Трусонюх, ну что там? Скоро? — Настя капризно потянула носом, прижимаясь плечом к Алине. — Пахнет просто божественно. Хозяйки голодны.
— Еще пять минут, — негромко отозвался я, переворачивая шампур. — Сало должно растопиться, чтобы картошка хрустящей стала.
Вскоре мы сидели вокруг костра. Горячая, пахнущая дымом картошка обжигала пальцы, но под терпкое, сладкое вино уходила на ура. Девчонки пили быстро, одна за другой опустошая пластиковые стопочки. Алкоголь расслаблял их, смывая дневную усталость и делая их голоса более громкими, а смех — развязным. Я тоже сделал пару хороших глотков, чувствуя, как по телу разливается смелая, туманная нега.
Постепенно, слово за слово, под мирный треск прогорающих веток разговор свернул на ту самую опасную тропу, которой я боялся и жаждал всю неделю.
— Слушай, Алька... — Настя томно откинула голову назад, глядя на звёздное майское небо и лениво покачивая стаканчиком. — А ведь если подумать... наши каникулы начались просто феерично. Я до сих пор, как вспомню тот заброшенный чердак, так у меня мурашки по коже.
Алина громко прыснула, едва не поперхнувшись вином. Она повернула раскрасневшееся, хмельное лицо к подруге.
— Ой, не говори, Насть! Это вообще какой-то сюрреализм был. Мужик этот на кровати, баба... И ты... надрачиваешь себя об нос этого задрота! — Сестра ткнула пальцем в мою сторону, и обе девчонки оглушительно расхохотались, заставив меня вжать голову в плечи.
— Да ладно тебе, Аль, — Настя коварно прищурилась, её взгляд в отсветах костра казался абсолютно ведьминским. Она посмотрела прямо на меня. — Дениске ведь понравилось. Смотри, как помалкивает, только уши горят. Он же у нас исполнительный. Я до сих пор помню, как он там снизу причмокивал, соки мои собирал. Трусонюх, признайся, вкусно было? А? Полноценный оргазм Хозяйки прямо тебе в рот прилетел, а ты и рад.
— Настя, хватит... — пробормотал я, чувствуя, как джинсы между ног предательски натягиваются с такой силой, что становится больно. Вино и их откровенные разговоры действовали на меня как детонатор.
— Чего «хватит»? — пьяно хмыкнула Алина, плотнее кутаясь в плед вместе с Настей. — Твоё мнение тут вообще никого не волнует, Трусонюх. Ты клятву дал? Дал. Так что сиди и слушай, когда Королевы разговаривают. Насть, а помнишь, как он дышать не мог? Просил: «Сместись пониже, задыхаюсь!» Боже, какой же он жалкий в этот момент был. У меня аж у самой шорты промокли, пока я на вас смотрела.
— Да ладно? Серьёзно, Алька? — Настя оживилась, толкнув мою сестру бедром. — Ты тоже завелась? А я видела, видела, как твоя рука у тебя в штанах летала! Ты так яростно себя наглаживала, пока я на его носу елозила!
— Ну так... ещё бы! — Алина, уже окончательно потеряв всякий стыд под действием алкоголя, развязно откинулась на спинку скамьи. — Сцена-то чисто из порнухи.
Друзья на отдыхе не забудут мою жену