у костра, здесь, в замкнутом пространстве, окончательно стер все рамки дозволенного. Но как только дверь захлопнулась, Алину на секунду трезвела — она замерла посреди ковра, глядя на свою кровать, и на её лице отразилось сильное смущение. Школьные табу всё еще пытались сопротивляться.
— Алька, ну ты чего встала как вкопанная? — Настя бесцеремонно подтолкнула её в спину, усаживаясь на край рабочего стола и закидывая ногу на ногу. — Сама же условия поставила. Денис, а ты чего ждешь? Шагом марш на кровать. Ложись на спину, как на чердаке.
Я послушно, на ватных ногах дошел до постели сестры и вытянулся на ней. Сердце колотилось где-то в районе горла, джинсы давили до боли. Я смотрел снизу вверх на Алину, которая медленно, дрожащими пальцами расстегнула пуговицу своих коротких джинсовых шорт.
— Насть... может, не надо? — тихо, смущенно пробормотала сестра, стягивая шорты вниз и оставаясь в одних тонких белых трусиках. — Мне как-то... перед мелким неловко.
— Ой, да ладно тебе! — Настя весело фыркнула, подавшись вперед. В её глазах горел дикий, порочный азарт режиссера. — В парке клятву брали? Брали. Он твой Трусонюх, твоя вещь до понедельника. И вообще, ты же сама видела, как баба на лице у мужика каталась. Давай, Алька, покажи ему, кто здесь Хозяйка! Заставь его работать.
Слова подруги и домашнее вино окончательно добили остатки сомнений Алины. Она тяжело, прерывисто вздохнула, её взгляд окончательно затуманился, приобретая ту самую хищную, пьяную уверенность, которую я так боялся и жаждал увидеть. Сестра решительно шагнула к кровати, перешагнула через мое распластанное тело и, зацепив пальцами края своего белого белья, одним плавным движением стянула трусики вниз, бросив их прямо на пол.
Я завороженно, боясь даже моргнуть, уставился вверх. Перед моими глазами, прямо над моим лицом, открылась её абсолютно обнаженная интимная зона. Из-за хмельного возбуждения кожа Алины слегка порозовела. На её аккуратном лобке ровным треугольником росли мягкие, короткие светлые волоски, которые забавно блестели в неверном свете ночника от выступивших капелек влаги. Сами половые губки были уже слегка припухшими, и между ними отчетливо темнела узкая дорожка её соков. От неё пахло чистым женским теплом, нагретой кожей и тем самым сладким виноградным вином.
Сестра уперлась коленями в матрас по обе стороны от моих плеч, а затем медленно, издевательски опустила свои бедра прямо ко мне. Её горячая, ничем не прикрытая плоть зависла в паре сантиметров от моих губ.
— Смотри на меня, Трусонюх, — с придыханием скомандовала она, повторяя свой пляжный приказ.
— Ну же, Денис, выполняй контракт, — Настя на столе аж подалась вперед от нетерпения, комментируя каждое движение. — Алька, не стесняйся, сдвинься чуть назад, дай ему полный доступ! Во-о-от, смотри, как он рот приоткрыл, как собачка голодная, ждет Хозяйскуй пизду!
Я подался вперед и прижался губами прямо к её раскрытому лону. Мой язык без промедления начал яростно, глубоко и размашисто выводить по нежной коже, проникая между складок и слизывая горячую, солоноватую смазку, которая уже обильно выделялась у сестры. Алина судорожно вздрогнула от этого прямого прикосновения, её пальцы мертвой хваткой, до боли, впились в мои плечи. Из её горла вырвался первый, постыдный и громкий стон, эхом разнесшийся по тихой комнате.
— Обалдеть... — Настя восторженно спрыгнула со стола и подошла вплотную к кровати. Она опустилась на корточки прямо у самой моей головы, заглядывая снизу вверх, в самый центр событий. — Алька, ты посмотри на его лицо! У него очки перекосились, но он так усердно работает! Смотри, как он языком водит по твоим волосикам, как он вылизывает тебя! Тебе
Девственность