Мой родной брат работает надрачивателем пизды для моей лучшей подруги. Живой фаллоимитатор с носом!
Они снова покатились со смеху, перебивая друг друга, вспоминая детали, смакуя моё унижение и своё внезапное, взрослое возбуждение. Я сидел напротив них на маленьком полене, и мой разум окончательно помутился. Горячая волна смелости, подогретая домашним вином и их собственным распутным настроем, вдруг ударила мне в голову. Я понял: сейчас или никогда. Они пьяны, они возбуждены, они сами обсуждают это.
Я поднялся со своего полена, на не слушающихся ногах подошел к скамейке и опустился перед Настей на корточки. Моё сердце колотилось так, что, казалось, угли в мангале взлетали в такт его ударам.
— Насть... — тихо, задыхаясь от собственной наглости, позвал я.
— Чего тебе, Трусонюх? — Настя лениво опустила на меня взгляд, прихлебывая вино. — Картошку принес?
Я потянулся ближе, так что моё лицо оказалось в паре сантиметров от её уха, и, отчаянно краснея в темноте, прошептал:
— Насть... а ты... ты не могла бы... показать мне свою письку? Ну... по-настоящему. Без трусов. Пожалуйста...
Настя на секунду замерла. Её брови взлетели вверх, а затем она резко фыркнула и со смехом оттолкнула меня ладонью в плечо, отчего я чуть не шлёпнулся на песок.
— Ха! Каков наглец! — Настя повернулась к Алине, громко хохоча. — Алька, ты слышала, чего твой Трусонюх захотел? Чтобы я ему пизду без трусов показала! Совсем страх потерял, задрот. Слышь, Денис, вон у своей сестры проси, чего ты у меня-то клянчишь? Она твоя родственница, пусть она перед тобой корячится, а я чужая девушка!
Я разочарованно опустил голову, готовый сгореть от стыда, но тут раздался хмельной, тягучий голос моей сестры.
Алина, чьи глаза уже почти закрывались от хмеля, посмотрела на меня сверху вниз. На её губах блуждала странная, тёмная и абсолютно безумная усмешка. Она сделала последний глоток из своего стаканчика, со стуком поставила его на скамью и подалась вперед.
— А почему бы... собственно... и нет? — протянула Алина, глядя на меня в упор.
Настя аж рот открыла от удивления, повернувшись к ней:
— Аль, ты чего? Серьёзно?
— А что такого, Насть? — Алина пьяно махнула рукой, её взгляд затуманился похотью и куражом. — Мы же в парке договор подписали? Подписали. Родителей нет. Он наш раб. Но... просто так я тебе ничего не покажу, Трусонюх. Настя права — премию нужно заслужить. Если я сниму шорты... ты сделаешь со мной то же самое, что тот мужик на чердаке делал с бабой. Ты мне полижешь. Прямо там. Чисто, аккуратно, как послушная собачка. Отработаешь по полной программе. Согласен?
У меня в ушах зашумело так, словно рядом пронёсся товарный поезд. Моя старшая сестра, недосягаемая, строгая Алина, только что предложила мне... это.
— Я... я согласен, Аль... — сорвался с моих губ хриплый, безумный шепот. Я готов был душу дьяволу продать в этот момент.
— Обалдеть... — Настя восторженно захлопала в ладоши, её глаза округлились от дикого азарта. — Алька, ну ты даешь! Вот это я понимаю — масштаб! Всё, закругляем костёр. Бегом в дом, я обязана на это посмотреть! Я буду режиссёром!
Алина рывком поднялась со скамьи, плед упал на землю. На неверных, покачивающихся ногах она направилась к крыльцу дома, бросив через плечо:
— Шагом марш за мной, Трусонюх. И только попробуй схалтурить.
Я послушно двинулся следом, а замкнувшая шествие Настя коварно подталкивала меня в спину, тихонько подхихикивая в предвкушении самого порочного зрелища в своей жизни.
------------------------------
В комнате Алины горел только маленький ночник у изголовья, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Хмель, зашумевший в головах после домашнего вина
Взрослея