где-то очень близко. Настолько близко, что его дыхание шевелило волосы у нее на макушке.
— Что он сказал? — спросил Андрей, чувствуя, как холодная волна поднимается откуда-то из живота.
— Сказал, что ванильное вкуснее шоколадного, — она снова чмокнула, и звук этот был долгим, протяжным, заканчивающимся легким посасыванием, словно она облизывала что-то до последней капли. — А я спорю, что фисташковое. Но у него... — пауза, еще один глотательный звук, — у него такое длинное... мороженое. Не тает до последнего.
Андрей почувствовал, как внутри все оборвалось. «Такое длинное». «Не тает до последнего». Его воображение, обостренное ревностью и недосыпом, рисовало картину, от которой кровь приливала к лицу. Катя на коленях. Ее губы сомкнуты вокруг чего-то, что явно не является десертом. Эти ритмичные движения головой, которые он не видел, но слышал в каждом посасывающем звуке.
— Слушай, мы тут едим, у нас руки липкие и вообще... — она опять запнулась, послышался шумный вдох через нос, словно она пыталась справиться с чем-то, что требовало концентрации, —. ..и вообще беспорядок. Давай я тебе утром перезвоню? А ты попробуй уснуть, ладно? Завтра увидимся.
— Дай трубку Денису, — неожиданно для себя сказал Андрей. Ему нужно было услышать его голос. Понять, врет он или нет.
— Зачем? — в ее голосе мелькнула тень беспокойства.
— Просто дай. Хочу спокойной ночи пожелать.
Послышалось какое-то шуршание, звук — словно что-то влажное выскользнуло, — потом приглушенный шепот. Катя, видимо, прикрыла трубку рукой. До Андрея донеслось тихое хихиканье, какой-то сдавленный мужской смешок, и наконец голос Дениса:
— Привет, Андрюх. Чего не спишь? — голос был хриплым, неровным. Он явно пытался отдышаться.
— Да так, бессонница, — Андрей старался говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Как там проект?
— Проект? — Денис словно не сразу понял, о чем речь. — А, проект. Да нормально. Почти закончили. Катя у тебя просто гений. Я бы без нее пропал. Она такое умеет... такое... — он словно подбирал слово, —. ..вдохновение. Ты даже не представляешь.
— Ты чего такой запыхавшийся?
— Я? А, это... мы тут... — Андрей услышал, как на заднем плане Катя что-то прошептала и тихо прыснула со смеху, — приседали, представляешь? Решили размяться, а то задницы затекли сидеть. Спорт, здоровье, все дела. Катя, кстати, в отличной форме. Тридцать приседаний без остановки.
— Приседали. В два часа ночи. После мороженого, — голос Андрея стал ледяным.
— Ну да. А что, время для спорта не помеха, — Денис нервно хохотнул, и в этом смехе было что-то фальшивое, натужное. — Слушай, давай я тебе завтра наберу, ладно? У нас тут правда мозги кипят, надо еще пару слайдов добить. Не переживай, я за Катей присмотрю. Она у тебя в надежных руках.
«В надежных руках». Андрей закрыл глаза и представил эти руки — большие, сильные, с длинными музыкальными пальцами, — на обнаженной спине его жены. Представил, как они скользят по ее коже, как сжимают ее бедра. Представил слишком ярко, слишком детально, и от этого к горлу подкатила тошнота.
— Спокойной ночи, — выдавил он и сбросил звонок.
В трубке раздались гудки. Андрей еще несколько секунд держал телефон у уха, глядя в потолок. Потом медленно опустил руку и положил аппарат на тумбочку. Пальцы дрожали. В висках стучала кровь. Перед глазами стояла одна и та же картинка: Катя, стоящая на коленях перед его лучшим другом, и этот чертов длинный десерт, который «не тает до последнего».
Он сел на кровати и обхватил голову руками.
Версия официальная: они работали над презентацией, устали, купили мороженое — фисташковое, ванильное, шоколадное, — перекусывали,
Измены моей жены.Часть четвертая.